Страница 8 из 34
— Ладно, — тихо сказал он, обращаясь неизвестно к кому. — Ладно.
Одним глотком допив вино, он бросил монеты на стол и вышел на улицу — туда, где было шумно, людно и никто не смотрел на него с бесконечной грустью и укором.
Некоторое время он стоял на берегу канала, глядя на тёмную воду. Завтра утром он вернётся в Облачные Глубины. Не потому, что боится. Просто здесь, в одиночестве, ему больше нечего делать.
Солнце уже клонилось к закату, когда Вэй Усянь вернулся на постоялый двор. Яблочко, завидев хозяина, сердито дёрнул ухом.
— Завтра возвращаемся домой, — тихо сообщил ему Вэй Усянь, положив ладонь между длинных ушей.
Яблочко отвернулся с видом глубоко оскорблённого существа.
— Вот и поговорили, — невесело усмехнулся Вэй Усянь и пошёл спать.
Он решил выехать на рассвете, чтобы успеть к похоронам. Хозяин молча кивнул, когда гость попросил разбудить его.
В комнате было тихо и душно. Вэй Усянь лёг, не раздеваясь, положил Чэньцин рядом с собой и закрыл глаза. Он надеялся, что хотя бы в эту ночь сон будет милосердным.
Но милосердия не было.
Цзян Чэн стоял на коленях, крепко прижимая к груди мёртвую сестру. Руки его дрожали, а лицо было искажено невыносимой болью и яростью. Он смотрел прямо на Вэй Усяня взглядом, полным тяжёлого невысказанного обвинения
«Ты можешь вернуть её», — зазвучал в голове холодный голос из храма.
Сердце Вэй Усяня пропустило удар. Холодная волна ужаса прокатилась по всему телу.
«Ты знаешь, что нужно делать».
— Нет!
«Ты уже делал это раньше. Чёрная флейта в твоих руках. Твоя сила. Твоя тьма».
— Нет!
«Сделай это, и она будет жить. Однажды ты уже пробудил разум в мёртвом теле».
Вэй Усянь с ужасом осознал, что часть него хочет верить, что можно исправить непоправимое. Дрожащими руками он поднёс к губам Чэньцин, пальцы привычно легли на отверстия.
«Просто сыграй. Ради брата, держащего её мёртвую на руках. Ради ребенка, оставшегося сиротой».
Внутри Вэй Усяня что-то надорвалось. Паника смешалась с жгучим стыдом. Он хотел закричать, отшвырнуть флейту, но тело не слушалось. Чёрные нити уже начали ползти по коже Цзян Яньли, а её глаза медленно наполнялись знакомой тьмой.
Он отшатнулся.
И проснулся.
Вэй Усянь резко сел на кровати. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.
— Нет… — хрипло выдохнул он, всхлипывая. — Нет, я не… я никогда…
Его взгляд упал на свою руку, сжимающую Чэньцин так крепко, что побелели костяшки пальцев. Он с отвращением отбросил флейту, будто она была ядовитой змеей.
Вэй Усянь спрятал лицо в ладонях. Он знал, что никогда не сделал бы этого. Но от того что эта мысль вообще пришла к нему, пусть даже во сне и высказанная чужим голосом, ему стало невыносимо противно.
Он встал, быстро собрал вещи и, оставив на столе несколько монет, спустился во двор. Яблочко встретил его взглядом, который ясно говорил: «Я так и знал».
Через несколько минут они уже шли по тёмным, ещё спящим улицам Гусу в сторону гор.