Смотри и помни

Слабый, но ровный ритмичный стук отозвался под его пальцами. Живой. Лань Чжань хрипло выдохнул и, бережно подняв Вэй Усяня на руки, вынес его из святилища.

Первое, что почувствовал Вэй Усянь, придя в себя, — это мягкость постели и тепло одеял. Он медленно, с трудом приоткрыл веки.

— Вэй Ин… — раздался рядом знакомый голос.

Вэй Усянь повернул голову. Лань Чжань сидел у его постели. Его лицо было неестественно бледным, а пальцы аккуратно забинтованы. Чуть поодаль за низким столом сидел Лань Сичэнь, устало прикрыв глаза.

— Ну и вид у тебя, Лань Чжань, — Вэй Усянь попытался сесть, но тело тут же отозвалось ломотой в мышцах. — Выглядишь так, будто это тебя, а не меня наизнанку вывернули. Что с пальцами?

— Ерунда, — коротко ответил Лань Чжань и поднёс к его губам чашку с водой.

Вэй Усянь жадно сделал несколько глотков, чтобы прогнать горькую сухость в горле.

— Сколько времени я был без сознания?

— Несколько часов.

— Что с барьерами? — Он перевёл взгляд на Сичэня. — Люди не пострадали?

— На финальном этапе ритуала, когда произошёл критический выброс энергии, мы зафиксировали колебания в центральном узле и уже были готовы начать эвакуацию жителей, но Ванцзи… — он уважительно посмотрел на младшего брата. — Ванцзи совершил невозможное. Его агрессивное рассеивание через гуцинь полностью погасило волну, и до города долетели лишь небольшие отголоски, которые были успешно поглощены барьером.

Вэй Усянь облегчённо выдохнул и прижал ладонь к груди, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь нащупать ставший уже привычным холодок. Он пропал. Связь с сущностью и храмом была разорвана. Он улыбнулся, чувствуя невероятную, пьянящую лёгкость.

— Его нет, — тихо сказал он, глядя на Лань Чжаня. — Мы сделали это, Лань Чжань.

Лань Чжань молча кивнул. Он ничего не сказал, но не отвёл взгляда, и этого было достаточно.

Лань Сичэнь поднялся и отступил к двери.

— Я пойду распоряжусь насчёт горячего обеда для вас.

Когда дверь за главой ордена закрылась, Вэй Усянь ухватил Лань Чжаня за рукав — просто чтобы убедиться, что тот никуда не денется.

— Больше не пугай меня так, — сказал Лань Чжань. Ровно, без выражения. От этого стало страшнее, чем если бы он кричал.

— Не буду, обещаю. Всё позади. — Вэй Усянь помолчал и добавил, уже засыпая: — Только не уходи. Я хочу поспать. Нормальным, человеческим сном.

Лань Чжань не ответил. Он сел в позу для медитации и сложил забинтованные руки на коленях — так, как сидел бы на ночном дежурстве, охраняя чужой покой.

Вэй Усянь закрыл глаза, и впервые за долгие, мучительные дни он засыпал без страха увидеть багровую бездну и окровавленные лица из прошлого. Вокруг была только тишина, потрескивание лампы и ровное дыхание Лань Чжаня рядом.