Страница 33 из 34
Лань Сичэнь стоял в центре главной площади и играл на Лебин. Воздух вокруг него едва заметно колебался, расходясь волнами духовной энергии. Символы на зданиях один за другим начинали светиться, образуя защитный купол над городом.
— Всё готово, — коротко сказал он, когда Вэй Усянь и Лань Чжань спустились с Бичэня рядом с ним. — Барьер активирован, можете начинать.
По мере приближения к храму холодок в груди Вэй Усяня пульсировал всё сильнее, словно сущность начала терять терпение и пыталась его поторопить. Липкое чувство тревоги не желало отступать. Они остановились у чёрного провала входа, глядя на статую женщины внутри.
— Ну что, Лань Чжань, — Вэй Усянь хотел придать голосу привычную лёгкость, но вышло плохо. — Сыграй для меня так, чтобы я услышал.
Лань Чжань повернулся к нему. Секунду он молчал, потом коротко и крепко сжал его плечо.
— Буду играть. Не остановлюсь.
Вэй Усянь сделал глубокий вдох и переступил порог храма, оставив Лань Чжаня снаружи. Он прошёл в центр зала, остановился у статуи и закрыл глаза. Сосредоточившись на холоде в груди, он позволил себе почувствовать его полностью. Сначала ничего не происходило, а потом холодок начал расширяться, занимая всё больше пространства между рёбер. Вэй Усянь очистил сознание и открыл каналы, приглашая сущность отдать накопленное.
Первая волна обрушилась на него с такой силой, что он едва устоял на ногах. Поток энергии хлынул в меридианы, и он разом ощутил всё то горе, что люди несли в этот храм на протяжении столетий. Тысячи голосов одновременно закричали в голове Вэй Усяня, а перед глазами бешеным калейдоскопом замелькали чужие трагедии. Вот плачет женщина над телом ребёнка, сгоревшего в лихорадке, и её отчаяние чёрной копотью въедается в разум Вэй Усяня. Вот старик, преданный собственными сыновьями и оставленный умирать в нищете, захлёбывается своей обидой и злостью. Вот воин, выживший в кровавой бойне, сходит с ума от ужаса, видя лица убитых товарищей. Он чувствовал чужие воспоминания как свои собственные, и каждое оставляло в нём свой след.
«Слишком… слишком много…» — промелькнула паническая мысль. Вэй Усянь начал задыхаться, лёгкие отказывались работать, изо рта вырвался хриплый стон.
Среди этого адского шума до его слуха донеслась музыка гуциня. «Забыть о сожалениях», наполненная духовной энергией, звучала чисто и мощно, она подхватывала проходящий через Вэй Усяня поток и тут же рассеивала его, не давая разорвать проводника на части.
«Слушай только меня, — словно звучал через струны голос Лань Чжаня. — Я здесь. Я не оставлю тебя».
Вэй Усянь стиснул зубы так, что на губах выступила кровь. Пользуясь поддержкой Лань Чжаня, он выровнял потоки внутри себя и взял их под контроль. Сущность, почувствовав облегчение, начала отдавать энергию быстрее, стремясь полностью освободиться. Волны шли то тяжелее, то легче. В какой-то момент Вэй Усянь почувствовал, что они начали ослабевать. Он сосредоточился на музыке и приготовился к последнему усилию.
Внезапно статуя женщины дала трещину, и в ту же секунду характер потока резко изменился, превратившись в яростный хаотичный вихрь. Вэй Усяня рвануло вперёд, буквально впечатав в статую. Его глаза распахнулись, став абсолютно чёрными, из носа хлынула кровь, а вены на шее вздулись. Сущность, охваченная паникой умирающего существа, мёртвой хваткой вцепилась в единственного проводника, начав насильно закачивать в него остатки энергии вперемешку с собственной жизненной силой.
Вэй Усянь закричал. Перед его глазами снова возникли все те образы, что терзали его в кошмарах. Всё то, что он годами прятал в глубине души, поднялось вверх вместе с потоком. Граница стёрлась. Он больше не мог понять, где кончается чужое горе и начинается его собственное.
Он пытался дотянуться до музыки, но не мог. Голоса, которые он уже слышал ранее, звучали наперебой один поверх другого, заглушая мелодию.
«Ты знаешь, что сделал».
«Они умерли из-за тебя».
«После всего, что ты сделал, — ты думаешь, тебе есть куда возвращаться?»
Снаружи Лань Чжань мгновенно почувствовал изменения. Гуцинь на его коленях жалобно звякнул, уловив сильнейшее искажение духовного поля. Через открытые двери он увидел, как Вэй Усянь бьётся в конвульсиях у алтаря, захлёбываясь кровью. Его первой реакцией было желание тут же ворваться в храм, бросив инструмент. Но усилием воли, граничащим с саморазрушением, он заставил себя остаться на месте. Если он сейчас прекратит играть, Вэй Усянь погибнет мгновенно, а с ним и половина города, несмотря на все защитные барьеры.
Лань Чжань изменил ритм, его пальцы перебирали струны с невероятной скоростью, исполняя агрессивную версию мелодии. Звуковая волна, заряженная его чистейшей духовной энергией, ударила в трещину на статуе. Один удар. Второй. Струны резали пальцы Лань Чжаня до крови, окрашивая дерево инструмента красными каплями, но он не замечал боли. Трещина пошла дальше, и вскоре статуя с ужасным грохотом развалилась на части.
Вэй Усянь уже терял сознание, когда до его угасающего разума донёсся этот яростный, отчаянный призыв. Звук пробился через шум голосов и потянул его обратно. Вэй Усянь собрал последние крохи своей воли и, перехватив контроль над потоком, с силой вытолкнул его из себя наружу.
Сущность отдала всё. Как и предполагал Лань Сичэнь, избавившись от векового груза, она сама разорвала связь. Вэй Усянь почувствовал, как его тело теряет всякий вес. Напряжение, державшее его, исчезло, мир перед его глазами окончательно померк, и он без сил рухнул на каменный пол храма.
Лань Чжань видел, как он упал. Внутри него всё кричало о том, что надо бежать туда, но последний выброс энергии всё ещё клубился вокруг храма. Его пальцы дрожали, оставляя кровавые следы на струнах, но он продолжал играть, выжимая из своего золотого ядра всё до последней капли. Мелодия разносилась над городом, словно очищающий шторм. Нота за нотой он методично рассеивал и гасил остатки тёмной энергии.
Наконец последние сгустки энергии растаяли в воздухе. Только убедившись, что опасность для города полностью миновала, Лань Чжань отложил гуцинь и белым вихрем ворвался в храм.
Вэй Усянь лежал у разрушенной статуи. На его бледном лице выделялись дорожки подсохшей крови у носа и губ. Лань Чжань упал перед ним на колени, его руки дрожали, когда он прикоснулся к шее Вэй Усяня, судорожно ища пульс.