Страница 92 из 93
Глава 23
Мы ехали уже долго. Ночь тянулась медленно, дорога петляла между деревьями, а лес вокруг был одинаковый — чёрный, глухой, без знакомых ориентиров. Я внимательно всматривался в каждый поворот, каждый куст, пытаясь выцепить хоть что-то знакомое. Бесполезно.
Сзади зашевелился Воробей. По характерному кряхтению я понял — спина у него болела знатно.
— Слушай, Шельма, — прохрипел он. — Я всё понять не могу. Как ты вообще Багирой стала?
Я краем уха слушал, но глаз с дороги не сводил.
— А всё просто, — начала, как всегда в своей нагловатой манере, Шельма. — Я в туалет ночью захотела, а гадить там, где сплю, не приучена. Пошла искать угол подальше. В итоге нашла технологический туннель. Пролезла через него в соседний цех. Сижу на горшке, слышу багирин голос. Она же сенс была, запалила, что кто-то ошивается в цехе. Завязалась драка. Ну я её даром и обездвижила. Затащила обратно в кислотный цех, растворила. Всё.
Воробей помолчал недолго, потом добавил:
— Ладно, а пороть-то нас зачем было? У меня до сих пор такое чувство, будто мне задницу молотком отбили.
Я услышал, как Шельма коротко усмехнулась.
— А ты думаешь, у меня выбор был? — огрызнулась она. — Откажись я — и всё. Образ Багиры рассыпался бы сразу. А Багира, если ты не заметил, любила пороть. Это было частью её репутации. Я должна была соответствовать.
Она сделала паузу и добавила уже холодно, почти без эмоций:
— Так что скажи спасибо, что я старалась не усердствовать. Была бы там настоящая Багира — ты бы сейчас не сидел в машине. Ты бы лежал в бараке, пластом, и не то что говорить — дышать нормально не мог бы. И точно бы не ехал прочь от Завода.
В салоне повисла тишина. Я почувствовал, как напряжение чуть спало. Все всё поняли. Без лишних слов.
— И ещё, Воробей, — добавила Шельма. — Не сектанты это, а муры, про которых мы не знали. Они рабов продают другим мурам. Ну или работают в связке, я не поняла. Меня, то есть Багиру, отправляли, чтобы я партию рабов передала другим мурам. Но те рабы совсем замученные были. Тебя Воробей ждала та же участь. Выжали бы из тебя все соки, а потом продали внешникам на органы. Так что ты мне вдвойне благодарен должен быть. Вы сами-то не поняли еще, что это не сектанты. У сектантов нет такой координации и слаженности, как у ЧОПа какого-нибудь. Все в одинаковой форме, караулы, патрули, четкая субординация. Одежда у всех одинаковая, как в военной части.
Ответа не последовало. Все были согласны с её словами.
Мы ехали долго. Лесные дороги путались, дробились, снова сходились. Фары выхватывали из темноты то одинаковые стволы, то знакомые, почти родные повороты — и каждый раз оказывалось, что это обман, очередной клон дороги, ведущий в никуда.
В салоне машины все молчали. Воробей пару раз хотел что-то сказать, но осекался, только смотрел в боковое стекло. Студент дремал урывками, вздрагивая на кочках.
И вот, когда уже начало казаться, что дорожный лабиринт бесконечен, дорога вдруг изменилась. Не резко — наоборот, почти незаметно. Появился знакомый уклон, характерный изгиб, старая знакомая колея. Машина мягко выкатилась из леса, и перед нами раскрылось расчищенное поле, посреди которого — тёмная громада ТЭЦ, с бетонными силуэтами стен и башен.
И в ту же секунду воздух перед внедорожником вспорола пулемётная очередь. Комья земли взметнулись перед самым капотом, трассеры прошили ночь, оставив после себя глухое эхо. Я ударил по тормозам, машина встала как вкопанная.
Точно! — мелькнуло в голове. — Мы же не УАЗике.
Я медленно потянулся к ручке двери. Открыл. Вылез, не делая резких движений. Поднял руки. Сделал пару шагов влево от машины и замер, глядя в сторону тёмных бойниц.
Где-то наверху что-то щёлкнуло, потом в воздухе появился негромкий зудящий звук. Дрон. Он подлетел быстро, уверенно, завис передо мной, потом сместился, описывая круг вокруг машины. Красный огонёк скользнул по корпусу, по колёсам, по салону.
— Выходите, — тихо сказал я, не оборачиваясь. — Все. Медленно. Чтобы нас видели.
Двери открылись одна за другой. Воробей, Студент, Шельма вышли и встали на поле чуть поодаль друг от друга. Дрон ещё несколько минут кружил, сканировал, зависал. Потом поднялся выше и застыл над крышей внедорожника.
И тогда из динамика над стеной раздался голос:
— Проезжайте.
Я сел обратно за руль. Завёл двигатель. Медленно повёл машину вперёд. Перед нами начал опускаться подъёмный мост, перекрывая ров перед бетонной стеной. Я въехал в ворота стаба и только теперь позволил себе выдохнуть. Мы дома.
Машину сразу сдали на осмотр и пошли по своим комнатам. Из комнаты — сразу в душ. Я долго мылся. Смывал с себя запах Завода, кислоты, бегунов, ночного леса. Затем — столовая. В столовой собрались уже все вчетвером, сели за один стол и начали молча поглощать пищу. Только Воробей хмыкал, потирая спину.
— Всё-таки… — начал он и замолчал.
Шельма даже не посмотрела в его сторону.
— Скажи спасибо, что ходишь, — спокойно сказала она. — Была бы настоящая Багира — ты бы сейчас не ел.
Вдруг к нашему столу подошел посыльный.
— Термит, — сказал он. — Гренадер ждёт. Сейчас.
Я быстро доел и пошел к Гренадёру. Его кабинет не изменился. Всё тот же стол, карта кластеров, отметки, железная кружка с чаем. Сам он сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на меня внимательно.
— Садись, — сказал он. — Рассказывай.
Я рассказал. Коротко. Без приукрашивания. Про то, как нашли нужый кластер и залутались. Про то, как потеряли УАЗик. Про Завод, про метки.
Гренадер слушал, не перебивая.
— Значит так, — сказал он, когда я закончил рассказ. — УАЗ списан. Трофеев нет. Людей ты привёл обратно. Живых.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Это не провал, Термит. Это опыт. Дорогой, сука, но полезный.
Я кивнул.
— Но, — продолжил он, — в следующий раз так не будет. Ты либо приносишь хабар, либо не идёшь вообще. Стикс не любит романтиков.
— Понял, — ответил я.
— Ты говорил про клеймение, — вспомнил Гренадер. — Покажи.
Я засучил рукав кофты.
— Такое вижу впервые, — задумчиво сказал Гренадер, глядя на моё предплечье. — Сходика-ты к Йоду, пусть посмотрит. Всё, свободен, больше не задерживаю.
Сразу же после разговора с Гренадером я зашел к знахарю и показал клеймо. Тот усадил меня на стул и как в прошлый раз начал водить руками над моей головой. В этот раз водил долго. Затем отшел, сел за стол напротив и сказал: