Страница 89 из 93
— Ты думаешь, Лектор поверит тебе сразу? — продолжила я тихо, а сама осторожно подносила левую руку к телу Карги. — Как ты это вдруг нашла. Почему молчала раньше. Почему не доложила сразу, как почувствовала метку у Лектора.
Её хватка чуть ослабла. Карга на мгновение задумалась. И в этот момент я ударила её в живот, одновременно активируя свой дар. Удар получилися неожиданный, Карга согнулась от самой силы удара и ещё её парализовало. Я сразу же парализовала остальные части тела сектантки. Затем затащила её к себе в комнату, благо до комнаты было несколько метров. Связала Каргу шмотками Багиры по ругам и ногам, в рот вставила кляп. Затем привязала её для надежности к батарее.
И только после этого пообедала, машинально пережевывая еду, не чувствуя вкуса. Жевала, глядя в стену, а в голове крутилась одна и та же мысль: я застряла. Завод с каждым днем всё сильнее превращался в ловушку.
Карга — первый звоночек. Не самый умный, не самый опасный человек на Заводе, но чуткая. Слишком чуткая. Такие не задают вопросов вслух, они просто смотрят и делают выводы.
Знахарь может быть вторым звоночком. Ему вообще достаточно взгляда, пульса, запаха кожи. Если он начнёт проверять — всё, конец. Он не будет разбираться. Он просто скажет Лектору, что что-то не так. А Лектор… Я скривилась.
Лектор был третьим звоночком. Самым громким. Самым последним. Я не знала насколько близкие у Багиры с ним отношения, но догадывалась. Слишком много власти у неё. Слишком свободно она ходит. Слишком мало вопросов ей задают. Такие вещи просто так не бывают. Следующая встреча с Лектором могла стать для меня последней. Не обязательно сразу. Он из тех, кто улыбается, разговаривает, предлагает чай, а потом ты исчезаешь.
Я сидела в комнате, глядя на Каргу, и мысленно перебирала варианты. Медленно. Методично. Как на доске с шахматами, где почти все фигуры уже сбиты.
Убить Каргу? Можно. Тихо. Аккуратно. Потом сказать, что пропала, сбежала, свалилась с лестницы. Но тело — это всегда проблема. Завод — не лес, не закопаешь где попало.
Я сидела, думала, снова думала. Время тянулось, как густая смола. И чем дольше я думала, тем яснее становилось — готового решения нет. Всё плохо. В конце концов я встала и пошла прогуляться на улицу. Может быть на свежем воздухе появится какое-нибудь решение.
Я шла медленно, без цели, между цехами. Старалась смотреть не как Шельма, а как Багира — оценивающе, уверенно, будто мне всё это принадлежит. Прошла вдоль склада. Потом мимо ремонтного бокса. Потом снова к ангару. К воротам. К центру территории. Делала круги, сама не замечая, как проходит время. Наверное, около часа я так бродила. Может, больше. Но ничего нового не увидела. Всё было на своих местах. Мысли не приходили. Только усталость и тяжесть в груди.
В конце концов я вернулась обратно. Комната встретила меня тишиной. Карга сидела на полу, привязанная к батарее. Спина прямая, голова поднята. Глаза — злые, уверенные. Она не мычала через кляп. Не дёргалась. Не просила. Просто смотрела.
Прошло ещё несколько часов. Мы сидели молча. Я — на кровати. Она — у батареи. Два хищника в одной клетке, только один обездвижен.
Так просидели до позднего вечера. Я уже из забыла про ужин из-за Карги. Опомнилась когда уже стемнело. Все-таки решилась оставить сектантку и сходить забрать ужин, если еще столовая не закрылась. Успела. Забрала ужин. Вернулась.
Я пережевывала пищу и смотрела в окно, думая о том, как выпутаться из ситуации с Каргой, когда в дверь постучали.
— Багира, Костыль вызывает в первый барак! — громко, на весь коридор, сказал сектант за дверью.
Я аж подавилась от неожиданности. Карга дёрнулась, но слишком поздно — не успела замычать через кляп, не успела даже вдохнуть как следует. Секунда, другая — и шаги за дверью уже удалялись.
Повезло.
Поставила котелок на стол, вытерла рот рукавом, повернулась к Карге.
— Никуда не уходи, — тихо сказала я, с лёгкой издёвкой.
Она ответила мне злым взглядом.
— Глаза сейчас выкатятся! — ответила на её сверлящий взгляд и вышла, закрыв дверь снаружи на ключ.
Первый барак встретил меня тусклым светом ламп. На входе стоял сектант. Он кивнул и жестом показал следовать за ним. Мы прошли по первому этажу до двери в комнату. Я вошла — и оказалась в БДСМ помещении. Посреди комнаты стояли колодки. Несколько штук. На массивных подставках, вмонтированных в пол. На стенах — плётки. Разные. Короткие, длинные, с узлами, без. Крючья. Ремни. Цепи. Пыточная. Дошло до меня.
Неужели раскрыли? — мелькнула мысль. Я машинально отметила детали: охранник всего один. Если бы меня раскрыли — здесь была бы минимум тройка, а то и пятёрка сектантов. Меня бы не вели спокойно по коридору. Меня бы сразу скрутили. Значит, не всё потеряно.
Я остановилась у порога, скрестила руки на груди, приняла привычную позу Багиры.
— И что это за цирк? — спросила я ровно. — Костыль решил вспомнить молодость?
Сектант ничего не ответил. Просто встал напротив двери.
Я простояла в пыточной несколько минут. Затем в коридоре цеха раздался звук приближающихся шагов. Дверь открылась, и в комнату вошёл Костыль. Осмотрелся, скользнул по мне взглядом, задержался на колодках, на плётках на стенах.
— Так, Багира, — бодро прохрипел он. — Сейчас проверим действие Цепи.
Я поняла, что он говорит про новую метку.
— Сейчас к тебе будут приводить рабов, — продолжил он своим мерзким хрипловатым голосом. — А ты будешь их пороть. Больше от тебя ничего не требуется.
— Супер, — ответила я уверенно из-под маски.
Костыль кивнул, будто подтвердил сам себе, что всё идёт как надо, и вышел. Дверь за ним закрылась, и я снова осталась наедине с охранником.
Ждали недолго. Дверь распахнулась, и двое сектантов ввели Термита. Его подвели к колодкам, грубо развернули, защёлкнули замки. С него стащили штаны, обнажив спину и ягодицы.
Я взяла плётку. Самую простую. Без узлов, без шипов. Первый удар сделала слабым. Формальным. Звук был, но силы — почти никакой. Термит дёрнулся, стиснул зубы. Я видела, как он напряг ягодицы, он явно ожидал более сильного удара. Охранник молча смотрел на экзекуцию. Я ударила ещё раз. Чуть сильнее, но всё равно щадяще, насколько это вообще возможно в таком месте.
— Нравится тебе, раб? — произнесла я вслух, насмешливо. — Это же совсем не сильно, а ты уже весь покраснел.
Голос был чужой. Багирин. Жёсткий, холодный.