Страница 87 из 93
Они пошли обратно. Я пошла в столовую. Но теперь у меня появилась обнадеживающая идея, эти ворота в бассейне — путь к свободе.
Железный рычаг. Люк. Механизм. Всё просто. Слишком просто. Вот только за этой простотой скрывалась цена побега. Если открою эти двери — побегу не только я, со мной побегут бегуны, а в туннеле от них не убегу. Я шла и думала, как совместить невозможное: уйти самой — и не выпустить ад следом за собой. И пока ответа у меня не было.
Уже привычно забрала обед с собой. Пообедав у себя в комнате, я какое-то время просто сидела на узкой кровати, упершись локтями в колени и глядя в бетонную стену напротив.
Мысли возвращались на ферму, к бассейнам с зараженными. К рычагу. К люку. Я снова и снова прокручивала в голове картину, прикидывала расстояния, время, скорость. И каждый раз упиралась в одно и то же — бегуны. Их нельзя было просто обойти или перехитрить. В туннеле они будут быстрее. Всегда будут быстрее.
Я встала, одёрнула одежду, проверила, как сидит маска. Из отражения в зеркале на меня смотрела Багира — холодная, уверенная.
В центральный цех, где ставили метки, пошла без суеты. Это место я помнила слишком хорошо. Не так давно мне здесь тоже ставили клеймо. Тогда я ещё была никем, очередной фигурой в чужом плане. Сейчас — я здесь как контролёр. Ирония Стикса, как она есть.
Дорогу искать не пришлось. И не пришлось использовать отработанную схему с вызовом охранника: покажи, проводи, свободен. Я быстро дошла до нужного здания. У ворот цеха уже стояли надсмотрщики. Двое. Спокойные, привычно настороженные, с оружием на ремнях.
Ждать пришлось недолго. Вскоре в цех завели группу рабов из первого барака. Того самого, где был Термит и компания. Сердце в груди заколотилось быстрее. Я тут же подавила эту реакцию. Багира не реагирует. Багира наблюдает.
Рабов выстроили. Быстро, жёстко, без лишних слов. Кто-то хромал, кого-то толкнули прикладом, чтобы пошевеливался. В середине строя стоял Термит. Он держался чуть напряжённо, но далеко не был подавлен. Голова приподнята. Взгляд внимательный. Мне нельзя было смотреть на него долго. Нельзя было выдать себя ни взглядом, ни движением. Я встала в стороне, рядом с Костылём. Он был спокоен, сосредоточен на процессе.
Карга работала быстро, уверенно. Она брала руку раба, фиксировала, наносила новую метку на предплечье поверх старой — резкое движение, запах жжёной кожи, короткий вскрик или стиснутые зубы. Один за другим. Без пауз. Без разговоров.
Мне отводилась роль тени. Присутствие. Контроль. Галочка в чужом журнале: Багира была. Всё прошло по плану.
Я стояла и смотрела. И старательно искала хоть малейшую возможность дать знак Термиту. Любой. Взгляд. Жест. Что-нибудь, что Термит мог бы уловить, понять, запомнить. Но возможности не было. Я не могла подойти ближе. Не могла задержать взгляд. Не могла сказать ни слова. Любое отклонение от сценария здесь заметили бы мгновенно.
Карга закончила. Последний раб дёрнулся, когда метка легла на кожу, и его тут же толкнули в спину.
— Уводите, — скомандовал Костыль.
Колонна двинулась к выходу. Я проводила их взглядом — ровно настолько, насколько это позволяла роль. Термит так и не обернулся. Как только колонна рабов и надсмотрщиков вышла, я вышла за ними, стараясь больше не общаться с Костылем. На этом день закончился.