Страница 45 из 93
— А, Термит, вот и ты, — Дизель кивнул, прищурившись. — Знакомься, это Воробей. Воробей — это Термит.
Парень слегка качнул головой, вежливость через силу, взгляд острый, как у птицы, впрочем, имя говорящее. Лет тридцать на вид, но только на вид. Не новичок, и это чувствовалось сразу.
— Работа у вас на сегодня одна, — продолжил Дизель. — Вчерашнюю яму доделаете, тележку и инструмент заберёте.
Я кивнул. Парень промолчал, но из его выражения было ясно: понял и согласен.
Вышли за ворота и сразу перешли на легкий бег. На поле перед стабом лучше долго не задерживаться, чтобы не привлечь никого из леса. Неизвестно кто сейчас смотрит на нас из-за деревьев. Будем надеяться — что никто.
Бежали мы легко, ровно, в темпе, который позволяет и дыхание не сбить, и расстояние до леса покрыть без напряга. Воробей рядом держался уверенно, шаг в шаг, дыхание ровное, будто каждое утро так наматывает километры.
Я думал, что Воробей молчун. В гараже у Дизеля он стоял молча, только глазами водил да кивал. Но стоило нам выйти за ворота стаба и перейти на прогулочный бег, как он оживился.
— Давно в Стиксе? — спросил Воробей, будто невзначай.
Я пожал плечами.
— Не так чтоб очень. Меньше месяца.
— Вчера с заражёнными впервые схлестнулся? — продолжил он без паузы.
— Нет.
— А кто крестил тебя? — не сбавлял он темпа.
Я назвал имя, без подробностей. Но внутри уже что-то щелкнуло: уж больно разговорчивым стал напарник. Сначала я отвечал спокойно, не напрягаясь. Но когда он задавал пятый вопрос подряд, я уже понял: это не разговор, это допрос в прогулочном темпе. Только форма мягкая, будто непринуждённая. Я даже ухмыльнулся про себя. Ещё недавно прикидывался в гараже немым, а как выбрались — оказался балаболом еще тем. Я виду, конечно, не подал. Наоборот, сделал вид, что мне по кайфу такое общение.
— А сам-то давно здесь? — спросил я так, будто между делом. — Бывал в других стабах? Или всё время в ТЭЦ сидишь?
Он усмехнулся.
— Хватало и других мест. Тут, пожалуй, спокойнее, чем где-нибудь ещё. В других стабах не такая строгая дисциплина и иерархия.
— А крестил тебя кто? — продолжил я тем же дружелюбно — любознательным тоном.
Он назвал имя, от ответа не уклонился. Всё вроде бы гладко, но я всё равно чувствовал: гладко бывает только на бумаге, а Стикс всегда оставляет кривые следы.
Мы говорили так, перебрасываясь короткими вопросами-ответами, пока ноги сами не довели до лесной опушки. Яма ждала нас, и работа — тоже. Трупы заражённых уже начинали вонять сильнее. Солнце поднималось, и воздух нагревался, вытаскивая из мертвых тел всё самое мерзкое.
Но в этот раз я был готов противостоять этой вони. Достал из накладного кармана штанов респиратор и надел. Затем увидел удивленный взгляд моего напарника. Воробей явно был не готов к этому запаху разложения, похоже не отправляли его раньше на такую работу.
Воробей поднял с земли лопату и начал сталкивать трупы в яму. Я же сперва решил доделать другое незавершенное дело. Подошёл к туше убитого мной вчера жрача, лежавшей подаль от ямы. Труп лежал на животе. Споровый мешок на затылке был надорван ударом клевца. Достал нож и разрезал споровик. Засунул руку — достал один споран и одну горошину. Пока я не понимал насколько ценна моя добыча, но упускать такую возможность точно не стоило.
Воробей остановился, держа лопату на весу, и уставился на меня. В его глазах мелькнуло удивление, даже что-то вроде уважения, но почти сразу он спрятал эмоции за привычной маской безразличия. Он явно не ожидал, что свежак вроде меня полезет ковыряться в жраче и ещё что-то оттуда достанет.
— Вчера было не до потрошения споровика, сам понимаешь, — сказал я, убирая находку в подсумок. — Не пропадать же добру.
Он чуть прищурился, и уголок губ дёрнулся, будто он усмехнулся.
— Молодец, — произнёс он спокойно. — Так и надо. Тем более далеко не всегда есть возможность жрача завалить.
В его голосе прозвучала похвала, но я уловил за ней и другое — оценку. Он словно не просто отмечал мою смекалку, а делал пометку у себя в голове. Слишком уж внимательно на меня смотрел.
Я достал лопату и не спеша начал сталкивать трупы в яму. Воробей помогал без лишних слов. Тут он снова стал молчаливым, будто его язык остался на поле. Работали быстро и чётко, в таких делах лучше не тянуть.
Когда всё было в куче, яма выглядела по-настоящему отвратительно. Сырая земля, чёрные дыры глаз, остатки одежды, запах разложения. Закидали всё землёй, разровняли, чтобы следов не осталось. Сделали всё по уму, чтобы никто сюда больше не сунулся и не начал копаться.
Тележка гремела пустыми бортами, хоть в ней уже и не было зловонных трупов, тянулась она всё равно неудобно. Громоздкая, неуклюжая конструкция, один бы я её по полю задолбался катить, а вдвоём ещё терпимо. Взялись за ручки, шагаем нога в ногу. До ворот ТЭЦ ещё далеко, но после того как закидали яму землёй, на душе стало спокойнее. Работа сделана — значит, меньше претензий. Но только стоило выйти в поле и перейти на шаг, как Воробья прорвало.
— Слушай, — начал он спокойно, как бы между делом, — когда вы тогда со Студентом обратно добирались, снайперы с какой вышки палили? С одной или с нескольких сразу?
Я пожал плечами, сделал вид, что вспоминаю, потом махнул рукой:
— Не знаю. Не заметил. Мне не до того было, я на себе Студента тащил, он кровью истекал, думал только как до ворот добраться. Какие вышки, какие выстрелы, слышал хлопки и всё.
Воробей кивнул, но глаза чуть прищурил. Не просто слушал — запоминал, раскладывал по полочкам.
Через десяток шагов задал новый вопрос, всё тем же спокойным голосом, будто болтал о пустяках:
— А когда мост опускали, там много стронгов стояли на охране?
Я хмыкнул, покачал головой:
— Я не считал. Всё перед глазами плыло, сердце бухало так, что в ушах звенело. Видел только, как мост опускается вниз, и всё. Студента тащил, остальное мимо прошло.
Воробей снова кивнул, но губы его дрогнули, будто хотел ещё что-то уточнить. Тележка гремела, поле тянулось серой равниной, до ворот оставалось ещё прилично.
— Ты живец на складе взял? — пошел он на новый заход. — У Коптёра? Он вообще что, всё в одном месте держит, или где-то ещё есть запасники?
Тут я едва заметно усмехнулся. Вопрос прозвучал слишком нагло. Как будто ему мало того, что я сам чудом получил фляжку — он хочет знать ещё и где кладовщик свои нычки держит.