Страница 34 из 93
Тянусь к панели управления, активирую открытие двери. Пневматика вздрагивает, короткое шипение — и массивная боковая дверь сдвигается в сторону.
Я встаю. Прохожу через переборку, отделяющую водительский отсек от заднего. Бывший водитель сидит привязанный в кресле. Вижу напрягся при виде незванных гостей.
Двое заходят. Остальные стоят у БТРа на стрёме. Смотрят молча. Оценивают.
Я, недожидаясь вопросов, говорю первым, спокойно, громко и чётко:
— Он — водитель, — показываю на тело в кресле. — Из внешников. Я сбежал. Увёл у них БТР. Вторую машину обездвижил, на хвосте никого не привел. Мне нечего скрывать. Я не один из них.
Молчание. Только гудение дронов доносится снаружи в открытую дверь.
Один из стронгов поворачивает голову к напарнику. Короткий кивок. Второй подходит ближе, осматривает пленника.
— Это моё доказательство, что я не внешник, — киваю я на привязанного водителя. — Я знал, что просто так не поверите, потому и взял его с собой. Выкидывать из машины не стал.
Первый всё ещё молчит. Смотрит.
— Я не прошу убежища на халяву, — говорю чуть тише. — Не прошу еды, патронов. Мне нужен только один шанс. Я хочу доказать, что я не внешник.
Первый стронг подошёл ближе к креслу. Голос — ровный, спокойный, почти без интонаций.
— Имя? — коротко спросил водилу первый, — звание, где служишь?
Вид у водителя был потрёпанный, глаза бегали, но язык работал чётко.
— Я… просто водитель. Зовут меня Саныч. Работаю у внешников. Не в боевом составе. Машины вожу, ремонтирую. Ну, если поломка в дороге, знаю, что где подшаманить. Но стрелять… не, не умею. Разве что на базу сгонять, или с базы кого перевезти.
Стронг не перебивал. Молчал. Только смотрел, как будто насквозь. Я понял — он не просто слушает. Он анализирует.
— Кто тебе отдал приказ везти пленного?
— Командир. Майор — позывной. Приказали — я поехал. Он сам меня выбрал. Сказал: ты, Саныч, опытный. Довезёшь без шуму. Вот и вёз.
Первый стронг кивнул слегка, но больше никак не отреагировал. А вот второй, что всё это время стоял сбоку, у двери, внимательно вслушиваясь в каждое слово, кивнул первому чуть заметно. Только тогда первый продолжил.
— Ты знаешь этого человека? — Он ткнул пальцем в мою сторону, даже не обернувшись. — Видел его до того рейса?
Саныч посмотрел на меня. Плечи его дрогнули.
— Нет. В первый раз увидел, когда он уже в кресло сел. Я все время в кабине сидел. Погрузили, велели ехать. Всё.
И снова лёгкий кивок от второго. Молчаливый, уверенный. Не согласие — констатация. Я вдруг понял. Этот второй… он — как живой детектор лжи.
Первый стронг отступил на шаг назад, не сводя глаз с водителя. Саныч сглотнул. Видно было, что он не врёт. Просто боится. И не без причин. Любой бы на его месте не чувствовал себя уверенным.
— Значит, первый раз видишь, не знаешь, кто он, не участвовал в обмене?
— Нет. Клянусь, не знаю. Мне приказали, я поехал.
— Есть ли скрытые входы-выходы в стабе? — задал стронг следующий вопрос. — Подземные, инженерные, резервные? Всё, что не указано в стандартном плане эвакуации. Всё, чем можно воспользоваться в случае аварии или угрозы полного уничтожения.
Водила сглотнул. Губы у него треснули, он шмыгнул носом.
— Я не знаю, — прохрипел он сиплым голосом. — Мне не положено знать. Я просто вожу. Маршруты, станции, логистика. Меня не допускают к протоколам безопасности. Я же не спецназ, я даже не инженер.
Допрашивающий не шелохнулся. Даже не моргнул. Только взгляд стал жёстче. Напряжение в отсеке можно было резать ножом. Кто-то снаружи чихнул — я даже вздрогнул.
— Не положено — это не значит, что не видел, — продолжил стронг. — Ты работаешь в техническом секторе. Ты ездишь. Ты обслуживаешь базу. Знаешь, куда и зачем возят грузы, откуда идут трубы, где проходят туннели. Вспоминай.
Водила зажмурился. На лбу выступил пот, капли покатились по вискам.
— Там всё сложно. Инженерные планы закрыты. Даже диспетчера не знают всех входов-выходов. Я к ним не имею доступа. Клянусь.
Стронг не стал повторять. Просто ждал. А водила… видно было — у него в голове лихорадочно что-то крутится. Вспоминал. Мелькал взглядом из стороны в сторону, будто искал за что зацепиться.
Стронг медленно повернул голову. Второй стронг, тот, что всё это время стоял в стороне и молча смотрел, снова кивнул. Значит — правда. Или правдоподобно. Эти двое играли как часы: один допрашивает, другой сверяет показания по какой-то своей внутренней шкале. Может у него там нейросенсор какой вживлён. Или психоанализатор. Кто их разберёт, этих стронгов.
Казалось, разговор закончен, но тут водила вдруг дёрнулся.
— Постойте! — прохрипел он, будто вспомнив что-то важное. — Я… может, это не то, но… Один раз, пару месяцев назад, был засор. В трубе. Канализационной. Я тогда был на откачке. Ну, дежурство, и машина моя свободна была. Спецтехника, с баком и шлангами. Ну, фекалии качать, вы понимаете… — он сглотнул. — Засор случился на выходе трубы из стаба. В том месте, где вода из станции очистки сливается в ров. Вокруг базы ров, знаете? С водой. Не радиоактивной, не заражённой, специально отфильтрованной. Типа как охранный контур. Так вот, эта труба — она выходит прямо в ров ниже уровня воды, снаружи не видно, и там на выходе решётка стоит. Металлическая, толстая, вроде как фильтр или что-то вроде того, чтоб мусор не попадал.
Он запнулся, перевёл дух, и продолжил.
— Очистная тогда сломалась, и фекалии пошли прямо в трубу. Засорилась. Мы с напарником расчехлили насос, пробивали. Ну, обычная работа, ничего такого. Но я тогда подумал, если сломать решётку — а она хоть и сварная, но ржавая, можно проползти через трубу прямо на станцию очистки. Она не так глубоко. Там только один изгиб. Ползти неудобно, но возможно. Особенно если ты мелкий. А дальше — доступ к техническим коридорам. Я не в курсе всей схемы, но может, это и есть потайной путь.
Допрашивающий молчал. Недолго. Потом повернул голову. Второй ответил коротким движением головы. И всё. Как будто пара байтов прошла между двумя машинами. Значит, это правда. Или почти.
Я слушал, не двигаясь. Запоминал. В голове уже рисовалась схема. Выход в ров. Засор. Решётка. Труба. Очистная. Технический коридор. База внешников. Значит, у них всё-таки есть дырка в обороне.
На время допроса я отошел к перегородке между отсеками. Пока стронгам было не до меня, я мог со стороны наблюдать как допрашивают пленного.