Страница 26 из 93
Расположились на полу, прислонившись к стенам. Я отслеживал улицу из окна, остальные просто сидели. Разговаривать особо не хотелось — слишком уж хрупким казалось это временное затишье. Но, как всегда, оно оказалось слишком коротким.
Минут через тридцать я заметил неладное.
Сначала один из студентов стал теребить ворот своей куртки, словно его что-то душило. Он закашлялся. Потом резко замолчал, вскинул голову. Лицо вытянутое, губы пересохли, кожа начала бледнеть на глазах. Второй парень, наоборот, вдруг заёрзал, задышал часто, как будто в комнате стало нечем дышать. Я посмотрел на них внимательнее.
И понял. Глаза. Глаза мутнели, стекленели, а потом зрачки будто переставали быть нужными.
Первый студент застонал, и я, не раздумывая, поднялся. Быстро скользнул к нему и вмазал кулаком в висок. Тот завалился на бок, как подкошенный, даже не пикнул.
Второй перерождающийся тут же взвизгнул и попытался встать — и тут его вовремя уложил третий студент, тот самый, который рассказывал мне о погоне за ними и вожаке монстров.
— Что это с ними? — Паша отшатнулся, тяжело дыша.
— Начинается, — буркнул я. — Вирус Стикса в действии. Твои друзья оказались не иммунными. Последи пока за ними.
Я метнулся вглубь квартиры. Нашел маленькую кладовку. В ней обнаружил бухту хозяйственного шпагата. Вернулся обратно. Паша уже держал товарища за плечи, не давая тому дергаться.
— Связываем, быстро. Пока не очухались.
Связал сначала одного — руки за спину, потом ноги. Туго, до хруста. Проверил — не вырвется. Потом второго. Тот уже начал издавать странный звук — не стон, но и не хрип, а что-то среднее между рёвом и шепотом. Его глаза становились всё менее человеческими. Но он был связан.
Уложили их на пол, чуть поодаль друг от друга.
— Это что, это всё? Они обречены? — Паша стоял рядом, белый как мел.
— Не знаю. Может, и да. Может, есть способ. Но развязывать их точно нельзя.
Он молча кивнул. Я проверил винтовку. Заряд еще есть. Затем встал у окна, слушая тишину.
Двое лежат, связаны. Сколько времени до их полного превращения — неизвестно. Но их придется убить, это уже точно.
Повернулся к Пашке. Он сидел напротив, бледный, сжав зубы. Смотрел на своих друзей, как на покойников. Впрочем, они уже ими были.
— Ну что, Паш, как сам? — спросил я, стараясь сделать интонацию более уверенной.
Он моргнул, тяжело вздохнул, потом потряс головой, как будто пытался вытряхнуть оттуда боль.
— Мутит, голова как в тисках, слабость, как будто температура под сорок, только без жара, — голос у него был глухой, срывающийся.
Я присмотрелся. Зрачки на месте, вены не проступили. Ни судорог, ни подёргивания. Нет — не зараженный.
Я достал бутылку с коктейлем, протянул Пашке.
— На. Пей. Живец. Я сам хлебнул — помогло.
Паша взял бутылку, понюхал и сразу скривился. Запах был далеко не из приятных.
— Чего ждешь? Давай. Пока у тебя глаза не начали мутнеть, как у этих двоих, — кивнул я на связанных. Один уже головой начал мотать, слюна капала на пол. Второй задышал рывками.
Паша скривился и отпил. Сначала глоток, потом ещё один. На третьем его скрутило, он чуть не выплюнул всё обратно, но сдержался.
Сидим. Молча. Минут пять.
Один из студентов застонал, завыл. Перерождение идет полным ходом.
— Ну, полегчало? — посмотрел я Пашу.
— Странно, но да. Как будто пелена с глаз ушла, и шум из ушей пропал, — выдохнул Паша.
— Всё, Паш, их не вернуть, — тихо сказал я, смотря на студентов.
Он не ответил. Только поморщился, будто услышал что-то неприятное, противное, словно кто-то в ухо змеёй зашипел. Понимал, но принимать не хотел.
— Если их развязать — тебя загрызут первым.
— Они мои друзья, — буркнул он.
— Были, — ответил я. — Посмотри на них. Тебе правда кажется, что там ещё осталось что-то человеческое?
Минутная тишина. Только хрип второго, того что справа, усиливался.
— Они всё. Их больше нет, — жёстко отрезал я. — Они уже не вернутся. Это не болезнь. Это переход. С одной стороны — ты, с другой — они, а посередине Стикс.
Паша молча кивнул.
— Выдвигаемся, — сказал я, поднимаясь. — Пора уходить. Оставаться в этом доме опасно. Главное живец есть, а дальше видно будет.
Подошел к зараженным и закончил их мучения, вогнав плазменный резак каждому в затылок.
Медленно движемся по улице старого города.
Вдруг тишину разрывает пронзительный рык. Из-за угла выпрыгивают четыре зомби. Не ползут, не идут, перемещаются прыжками. Большими резкими прыжками преодолевают расстояние между нами за секунд десять.
Я уже готов к бою. Стою с резаком наизготовку.
Первый прыгун всё ближе. Прыжок. Я чуть подседаю, отправляю резак вправо, плазменный клинок проходит через его грудь. Пахнуло жаром, запах оплавленного мяса — зомбак падает замертво.
В это время другой прыгает со стороны, когтистая рука зацепилась за плечо скафандра. Резко стряхиваю корпусом. В ответ — звук растяжения мяса и хриплый взрык. Снова резак — дуга света, зомби падает, утонув в собственных кишках.
Прыжок третьего. Недопрыгнул. Ударил в колено скафа. Бью сверху. Резак ломает ключицу, рассечённая ткань, треск кости. Тварь сваливается боком.
Четвёртый — резвый. Летит на меня, кривая морда, только голод внутри. Мощным шагом отбрасываю его боком, тот скребет когтями по асфальту. Резкий удар резака сверху по голове твари — конец.
Паша тем временем схватил обломок ржавой арматуры. Покосился на меня, затем пошёл по дуге в обход четырех зомбаков, медленно ковыляющих позади кавалерии из прыгунов.
Четыре зомби шли медленно, что-то ворча и никуда не торопясь. Паша не терял времени, пока я сражался с прыгунами. Он оббежал медляков сзади и быстрыми ударами по затылкам тварей нейтрализовал их всех.
Всего за несколько минут улица заполнилась трупами зомбаков.
Тишина вернулась на улицу города. Мы стоим тяжело дыша, восстанавливая дыхание.
Немного отдышавшись, достаю живец, делаю несколько глотков, передаю Пашке. Живец как всегда помогает, дает заряд бодрости. Теперь нужно проверить затылки тварей. Начинаю с ближайшего ко мне прыгуна.
Я работал быстро: разрез, выдавить, собрать. Две трети споровых мешков были пустые. Удалось добыть пару серых виноградин, это вроде спораны. Не густо.