Страница 23 из 93
Глава 6
Падение было недолгим — может, четыре метра, может, пять. Но вместо сухого удара о дно шахты я почувствовал, как меня что-то подхватило. Как будто упал на мускул, мышцу. Что-то мягкое, эластичное. Я даже не успел толком испугаться. Потом было ещё два метра падения — и вот я стою на чём-то, вполне напоминающем пол, но не бетонный, а из мягких, пульсирующих, как бы живых тканей.
— Неужели Слаги? — подумал я. — Дак вот почему шахта заброшена. Слаги подобрались к шахте совсем близко, зачистить их не успели, соответственно хана всему производству в этой локации.
В новом узком туннеле слышался ритм — тяжёлый, низкочастотный, как биение сердца. Где-то вдали эхом отдавались удары, пульсация гигантских вен, по которым перегонялась густая тёмная жидкость, похожая на кровь, но не человеческую. Цвет у неё был фиолетово-чернильный.
Нужно было выбираться. Наверху, в шахте, остались четверо из Стикса, у которых в крови вирус, делающий из людей кого-то ещё. За ними охотятся ликвидаторы, я должен помочь беглецам убежать от погони.
Пошёл вперёд. Сначала пригнувшись. Потом в полный рост. Стены шевелились от прикосновений. Один раз одна из вен резко выступила из стены, будто собиралась обхватить мне шею, я отпрянул, успел. Плоть, что образовывала потолок, местами светилась — свет мягкий, голубой, похожий на рассвет в дымке. А местами всё погружалось в непроглядную тьму. Где-то там, в темноте, что-то скреблось. Тихо. Едва слышно. Как будто когтем по железу. Я не останавливался. Шёл, пока туннель не вывел меня в небольшую пещеру высотой метров пять.
Биомеханическая плоть на стенах образовывала структуры, похожие на ребра и артерии. На полу были сгустки слизи, где-то булькала чёрная жидкость. Я замер, не двигаясь.
И тут показался один из туннельных обитателей.
Сначала я думал, что это просто часть стенки, узор. Но когда он начал двигаться, понял, что это ящерица. Чёртова слаговская тварь. Почти два метра длиной, с телом как у саламандры, и глазами, которые светились в такт пульсации стен. Она мимикрировала под биоструктуру. Я только сейчас различил её очертания — и понял, что не один. Она уже готовилась прыгнуть.
— Ну давай… — прошептал я, поднимая винтовку.
Раньше на зачистках у меня был только резак, дротикомёт, да огнемёт. Всё это эффективно, но не так, как плазменная винтовка в моих руках, снятая с трупа ликвидатора.
Она прыгнула. Сверху. Как знал — со стены, в ту же секунду, когда я нажал на курок. Первым выстрелом попал в брюхо. Взрыв — ящерицу отбросило вбок, но она не сдохла. Встала. Зашипела. Плазма прожгла ей бок, но тварь полезла опять. Я дал второй залп — прямо в морду. Голова лопнула. Остатки скользнули вниз по стене.
Времени рассматривать дохлую ящерицу не было, нужно было срочно искать выход.
Биомасса, из которой сделан этот организм, глушила всё. На карту на экране шлема надеяться не приходилось. Оставался только я, винтовка, скафандр и чуть-чуть везения.
Двигался вперёд медленно, останавливаясь каждые несколько шагов. Биомеханические структуры не просто хаотичны — они чертовски сложны. Один проход мог закончиться тупиком, через полминуты открыться снова. Вены отходили в стороны, как кабели, а некоторые двери приходилось открывать вручную, вдавливая в слизистую оболочку пальцы в перчатках скафандра и нажимая что-то вроде нервных узлов. Да, мерзко. Но работало.
Прошёл так, по ощущениям, примерно километр. Местами приходилось ползти по узким, скользким проходам, где потолок опускался почти до пола. Стены шептали. Серьёзно. Как будто кто-то тянул звуки сквозь десятки слоёв мяса и металла. Низкое, ритмичное бормотание, в котором ничего нельзя было разобрать. Один раз, мне показалось, как кто-то произнёс моё имя. Еле не выронил винтовку. Потом понял — перегрузка слухового фильтра, от переизбытка органики. Ну или уже крыша едет.
Один туннель вывел в большую пещеру. Там было нечто вроде капсулы — похожее на желудок, но с жёсткими рёбрами.
Шёл дальше. Второй час пошёл. В скафандре становилось душно, внутренний конденсат собирался на забрале шлема. Хотелось пить. Но главное — держать курс, хоть какой-то. Ориентировался по венам — шёл вдоль самых толстых. Где транспорт — там движение, где движение — там выход.
А потом я наткнулся на биомеханический лифт.
Сначала подумал, что галлюцинация. Но нет. Это была полусфера, чуть выше моего роста, с мясистыми лепестками по бокам, которые то открывались, то закрывались. В центре — углубление с костяными пластинами, сложенными, как лепестки лилии. Я аккуратно подошёл, сунул руку в управляющий узел — похожий на сгусток нервов. И — сработало.
Пол слегка дрогнул. Потом медленно, мягко начал подниматься. Без шума, без вибрации. Просто движение вверх, как будто меня проглатывало и выбрасывало обратно. Лифт вёл по вертикальному каналу, в котором пульсировали световые волны биолюминесценции, синяя и фиолетовая. Выглядело как интерьер в ночном кошмаре, но я был рад такой находке.
Сколько прошло — не знаю. Минут пять? Семь? Потом лепестки наверху начали расходиться. Яркий свет. Кирпичные стены. Арки. Полуразрушенные конструкции.
Я ожидал увидеть темный туннель шахты, знакомые угловатые коридоры, а вместо этого оказался внутри красно‑кирпичного здания. Полуразрушенного, с обвалившимися арками и разбитыми окнами. Кирпич? На Марсиате? Да ещё такого типа? На Марсиате я таких зданий ни разу не встречал.
Проверил интерфейс шлема, ожидая увидеть привычную голограмму карты: коридоры шахты и прочее. Но ничего. Вместо этого — пустота. Локация — неизвестна и координаты не показаны. Совсем не то.
Я вышел из здания.
Передо мной раскинулся квартал, самый настоящий городской квартал, как будто вырезанный из старой фотографии, из архива прошлого. Пятиэтажки, четырехэтажки, облезлый кирпич, бетонные панели, разбитые подъездные двери. Все здания однотипные, типичные, банальные.
Замер. Замолчал. Дал себе секунду. Только тогда заметил — над головой светло, но не ярко. Небо заволокло странным туманом.
Сделал шаг. Второй. Дорога старая, трещинами исполосована, куски асфальта кое-где отслоились. Я шёл вдоль улицы, будто плыл по воспоминаниям, которых у меня не было. Всё выглядело чересчур знакомо, но так, как если бы я видел это не своими глазами, а глазами другого — через кинохронику, сканированную память, виртуальный симулятор.