Страница 13 из 93
Глава 4: Термит
Хрустнул болт. Глухо, почти не слышно, но я это почувствовал через перчатку. Осторожно вывернул остатки, проверил корпус привода — цел. Открутил, заменил, закрепил. Почти всё. Осталось проверить напряжение на приводе, и можно будет наконец-то вернуть лебёдку в строй. Без неё в следующий рейд никак нельзя. Спускаться в узкие, противные туннели, где тебя может схватить одна из местных тварей… Нет уж, увольте. Я, конечно, зачистчик, но не самоубийца.
Гудение из-под пола слегка изменилось — это система жизнеобеспечения маяка перешла в экстренный режим. Значит, снаружи опять шторм. Может, третий за последние сутки. Климат тут, мягко говоря, не для пляжного отдыха. Песок, пыль и ветер, от которого гудят плиты корпуса, как дьявольский орган. Хорошо, что я внутри.
— Термит. Внимание! — предупреждающе прозвучал голос ИИ маяка. Чёткий, с синтетической вежливостью, которую сразу же начинаешь ненавидеть, как услышишь. — В тамбуре первого уровня обнаружены два человека. Скафандры обслуживающего персонала. Идентификация не подтверждена. Проведён медицинский скан. Результат: заражение нестабильным вирусным агентом неизвестного происхождения. Пропуск на территорию маяка запрещён. Повторяю — запрещён.
Я застыл, не выключая паяльник.
— Что за персонал? — спросил я вслух, не особо надеясь, что ИИ мне ответит по-человечески.
— Сигнатуры жизнедеятельности соответствуют биологическим параметрам человека. ДНК-маркер: частичное совпадение с видом Homo sapiens. Нарушение структуры на молекулярном уровне. Вирус. Вход запрещён.
Я выругался про себя. Смысла переубеждать маячный ИИ не было. Если он поставил запрет, значит не сдвинешь его с места. Алгоритм жёсткий. Защита маяка от заражения стоит на первом месте, все остальное на втором.
Поднялся, отложил инструменты, подошел к стене с мониторами.
— Смотритель, покажи изображение из тамбура, — попросил я ИИ.
Перед глазами появилось зернистое изображение с камеры. Два человека — парень и девушка. Обе фигуры в серых скафандрах, с чужой символикой — не нашей, не зачистки. Модель костюмов я узнал — их использовали на обслуживании внешних антенн ретрансляторов. Но лица… Лица уставшие. Не новички. Не туристы.
— Система ошиблась? — спросил я вслух, хотя уже знал ответ.
— Вероятность сбоя анализа: менее 0.002 процента, — парировал ИИ. — Запрет на вход остаётся в силе. Угроза заражения — критическая.
Сел на кресло перед панелью управления. Закрыл глаза. Надо подумать.
Если они заражены, то их надо изолировать. Таков протокол. Таков закон. Даже если они не виноваты. Даже если просто попали в зону заражения и не знали об этом. Мы все знали, на какую планету подписались, когда проходили инструктаж на Земле. Каждый. Я знал, они знали.
— Термит, — вновь вмешался ИИ. — Предупреждение. Открытие внешней гермодвери будет расценено как нарушение протокола безопасности. Наказание — отзыв допуска и изоляция.
Прекрасно. Вот и выбор.
Сделать по-человечески — или по инструкции?
Я посмотрел на монитор с изображением из тамбура. Парень поднял голову. Словно чувствовал, что я смотрю. Встал ближе к камере и жестом показал на себя, потом на девушку. Сложил руки в молитвенном жесте.
— Термит, — снова заговорил ИИ. — Повторяю: не открывайте гермодверь. Запрещено.
Я молчал. Решение было моим. И никто, кроме меня, за него не ответит.
Вдруг мои мысли прервал грубый мужской командный голос из динамика:
— Маяк-17, говорит группа зачистки Копьё-2. Мы у внешних ворот. Четыре человека, уровень доступа — Первый. Запрашиваем вход.
ИИ ответил не сразу. Знаю я этот его приём — считывает параметры, проверяет логи, разгоняет симуляции. Потом голос, ровный и холодный, как консервированный труп в морозильнике:
— Доступ отклонён. Внешние ворота заблокированы. Обнаружено биологическое заражение вирусом E-78 у двух человеческих особей в санитарном тамбуре. Протокол Блокада-РК активирован. Вход внутрь запрещён.
— Повторяю, у нас Первый уровень доступа! — настаивал тот же голос. — Ты не имеешь права отказать!
ИИ выдержал паузу.
— Протокол аварийной изоляции имеет приоритет над служебным доступом. Маяк-17 перешёл в автономный режим. Все шлюзы закрыты. Все системы наружной связи ограничены. Доступ невозможен.
— Твою мать… — прошипел кто-то в эфире. — Мы тут не туристы. У нас, в конце концов, максимальный допуск. Какая ещё нахрен изоляция?
Я молчал, прислушиваясь. Не вмешивался. Мне было интересно, как долго протянется этот диалог.
— ИИ, — голос сменился, теперь говорил кто-то другой. Голос спокойный, даже слишком. Холодный, как у хирурга. — Мы знаем о двух техниках в тамбуре. Подтверди.
— Подтверждаю, — ответил ИИ. — Один мужчина, одна женщина. Идентификаторы не зарегистрированы. Биоскан выявил признаки вирусного патогена. Внутренние двери заблокированы. Контакт невозможен.
— Они живы?
— Пока — да.
— Тогда открой наружные ворота. Мы займёмся зараженными. У нас с собой автономный модуль дезинфекции. Мы можем полностью зачистить тамбур.
ИИ замолчал.
— Повторяю запрос, — сказал голос хирурга. — Открой наружные ворота. Код авторизации: Омега-Семь-Прайм-Ноль. Передаю ключ шифрования.
Секунда. Другая.
— Доступ отклонён. Шифр недействителен. Протокол Блокада-РК не может быть отменён вручную до завершения карантинного цикла или подтверждённой ликвидации заражённых.
— Сука, — выдохнул мужик в динамике. — Он нас динамит.
— Я вас слышу, — отозвался ИИ.
— Да пошёл ты, — отрезал он. — Думаешь, мы сюда просто так приперлись в такую бурю?
Я почувствовал, как по позвоночнику ползёт тревога. Эти ребята были серьезно настроены. Если ИИ не пустит их, они могут начать ломиться силой. А у них, судя по голосу, были с собой и средства, и намерения.
Я включил личный канал с ИИ.
— Смотритель, — сказал я тихо, — ты уверен, что они тоже заражены?
— Не могу подтвердить. Протокол действует на основе угрозы от уже установленных заражённых.
— А если они попытаются прорваться?
— Я могу только заблокировать все двери и подать сигнал тревоги на главную станцию. На маяке нет боевых турелей. Так же у меня нет прав причинять людям вред.
— Отлично… — пробормотал я, отключая связь.
Что ж. Маяк стал клеткой. Кто-то внутри. Кто-то снаружи. ИИ параноик. Люди злятся. А я стою посреди всего этого дерьма с наполовину разобранной лебёдкой.
Хреновый день. Даже по местным меркам.