Страница 21 из 24
После ужина все присели за карточный стол. Париния мухлевала, как и предупреждал князь, Аримас еще боле бессовестно подыгрывал Калине. Но в целом атмосфера сложилась очень теплая. Что особенно не хотелось признавать журналистке – почти дружеская.
Когда хозяин дома ненадолго покинул играющих, а его сын отлучился, по-видимому, по зову организма, представив его срочным звонком в казарму, Париния бросила карты и сказала:
— Приходите ко мне в гости.
— Я бы с радостью, но ранним утром в понедельник уезжаю домой, — совершенно искренне призналась журналистка. — А завтрашний день обещан хозяевам этого дома.
— После приезжайте. Я устрою вам экскурсию.
— Я уже видела этот город вдоль и попрек, — улыбнулась гостья, заинтригованная предложением.
— Кому нужен этот город железных стояков? — раздраженно отмахнулась Париния. – Я покажу вам город бывших жен. Там вообще нет мужчин, разве что охрана на въезде и прототипы в обслуге. В остальном это мир амазонок. Лесбийский рай.
— В каком смысле?
— Так обзывают нас за глаза. Но, в общем, не очень кривят душей, — беспечно призналась бессмертная. – А что нам остается?! Кстати, у вас нет сигаретки? Сто лет не курила. У нас запрет на табак. Одна радость от этого мира с вами, появилось что-то кроме этого мерзкого вина, которое так любит наш правитель. Я люблю коньяк. Или виски. А вы?
— Я тоже.
— Замечательно! Тем более приезжайте! Выпьем и побалуемся сигаретками.
— Теперь на въезде их изымают.
— А вы припрячьте для меня хоть одну, умоляю. Я так хочу курить, слов нет как! Все эти проклятые борцы за здоровый образ жизни! Какая разница если ты все равно бессмертен!? И так скучно тут жить, что хоть волком вой! Единственная радость кровь анотов. Вы знаете, зачем мы пьем вино?
— Нет.
— Мы все наркоманы. Без вина у нас интоксикация от крови этих животных. Она очень вкусна, но вызывает привыкание и жуткую ломку, если не примешь вовремя дозу или превысишь порцию. На крови людей мы могли голодать дольше, и были многим более стройные. Хотя ваша совсем не такая вкусная, — поморщилась княгиня. — Зато кровь анотов жирная до невозможного! Посмотрите, как я раздобрела! Жирдяйка!..
— Вы вполне нормально выглядите.
— Когда-то я была как балеринка. А теперь грузовик, — наговаривала на себя женщина, искренне досадуя. – Вы думаете, почему все такие статные и крепкие? Это все этот чертов наркотик! Ешь и хочешь еще. Хоть зажрись и сдохни! Вот и пьем вино, разбавляем, снимаем спазмы. Вначале вывели жидкость для инъекции, но колоться никому не понравилось, а вот пить вино пришлось по вкусу всем. Всегда навеселе, почти под кайфом.
— Париния, а как вы относитесь к миру с людьми?
— Никак. Мне все равно. И не ищите подвохов, — отмахнулась она. — Вы нужны только этим кобелям. Но лично я не против интересных новых знакомств. Как оказалось, с вами вполне можно иметь дело, не употребляя в пищу, — прямолинейно призналась она.
Вернулся Аримас, судя по выражению лица, звонок в казармы прошел удачно. Что не смогла не озвучить княгиня, предельно смутив капитана.
— Брось, даже птички какают, чем ты хуже этих крылатых сырунов? — усмехнулась Париния. – А пчелки вообще отрыгивают то, что эти потом наминают. И мы после этого странные?
Княгиня морщилась, воображая, как люди уминают рвоту пчел. Калина же искренне делал вид, что оглохла на минуту, и не слышала комментарий о птичках, хотя еще пол вечера вспоминала его и давила в себе смех, так он ее рассмешил в компании с красным лицом младшего Варимонга. Которого уличили в том, что он, оказывается, тоже какает.
Только к полуночи гостью отпустили спать. Париния еще осталась на шахматную партию с Вариноминисом, в то время как Аримас вызвался проводить вторую гостью в ее комнату.
— Если вы не желаете ехать завтра во дворец, я останусь с вами. Отец все уладит. Государь не пойдет на конфликт, ему это не выгодно.
— Не переживайте, я не кривила душой, в вашем обществе я спокойно могу побывать там.
— Это хорошо, что вы чувствуете себя так уверенно. Не переживайте. Я шагу от вас не сделаю, — заверил ее капитан и осторожно взял за руку. – Я очень рад, что вы приехали. Вы даже не представляете насколько…
Самый критический момент всякой встречи с мужчиной — прощание перед дверью. Калина понимает, почему он тянет время, поэтому слегка напряжена и немного торопится уйти.
— Спасибо, что пригласили, — сдержано улыбнулась и осторожно повернулась к двери.
Аримас не уходит, столбом стоит позади. Уже очень близко, почти впритык. Дышит там напряженно, о чем-то молчит. Натягивает нервы.
Приоткрыла двери и осторожно оглянулась. Младший Варимонг смотрит. В глаза, очень пристально и крайне серьезно. Несомненно, на что-то надеется, но не шевелится и по-прежнему молчит.
И сложно не признать, в нем подкупает даже это. Непроизвольная дрожь появляется в руках, ногами разливается легкая слабость, сердце предательски стучит.
Эти глаза, его взгляд, серьезность лица…
«Черт побери, — ругается про себя журналистка. – Возьми себя в руки. Не здесь. Не сейчас. Не с ним…». Все эти мысли вихрем проносятся в ее голове, а капитан все молчит и смотрит. Грусть, надежда, ожидание и покорность ее выбору. Решать тебе Калина. Тебе решать.
— Калина? – Он сделал шаг и замер уже вплотную.
«Беги, Проскурина. Беги», — но вопреки всему, ноги не уходят, прочь не ведут.
— Калина… — уже тихо добавил он. – Я знаю, что вам очень страшно. Но вы боитесь совершенно напрасно. Я бы хотел не отпускать вас всю ночь, но знаю, что так все только испорчу, и вы не приедете опять. У вас там, в городе есть кто-то? Другой мужчина? У меня есть хоть один шанс? Мне нужен хотя бы один!
— Аримас, вы бессмертный, а я смертная. Вы и через сто лет будете молоды, а я очень скоро постарею, просто у вас на глазах. И наконец — вы вампир, а я человек.
— Я не могу перестать быть тем, кто я есть. Но ведь то, кто я есть, еще не значит, что я есть.
— Боюсь, то, что вы сказали, очень сложно для меня, — рассмеялась Калина.
— Только о лошади судят по ее зубам, — сказал капитан и неожиданно ее поцеловал. Очень крепко и с чувством. Но при этом был очень бережен. Насколько это возможно осторожно ее держал в руках. А когда отпустил женские губы, шепнул: