Страница 18 из 24
В какой-то момент немного забеспокоилась. Стыд закрался, появилась неловкость. Проскурина приехала в дом князя с миссией. Она не искала развлечений и готова была терпеть всякие неудобства для выполнения своего дела и, безусловно, никак не рассчитывала, что будет получать удовольствие от общения с этим вампиром. Аримас удивительно совместил в себе безупречное воспитание и манеры, с редким обаянием и просто чарующим выражением глаз. Калина не была доверчивой, и наивность осталась для нее далеко позади, но даже она, заглядывая в глаза капитана, ощущала, что теряется. Он смотрел так, словно готов был подарить ей весь этот мир. Вот так вот глупо, наивно, смешно. Весь мир. Женщине, которую совсем не знал. Женщине, которая приехала шпионить.
Проскуриной становилось стыдно. Порой, когда яркие янтарные глаза в густом обрамлении черных ресниц подолгу смотрели на нее своим мягким взглядом, и брали в плен ласковым теплом. Да, ей становилось стыдно. Варимонги, отец и сын, подкупили ее чем-то, сами не зная того. Осложнили работу…
В обществе капитана гостья обошла несколько этажей, выслушала историю рода. И попросилась подышать свежим воздухом. Вдвоем они прогулялись на улицу в небольшой сад, и присели на скамейку. Аримас вел себя очень осторожно и явно боялся чем-то испугать гостью. Для Проскуриной это было очевидно, но почему-то трогало за сердце.
— Вскоре у нас будет гость, надеюсь, вас это не смутит? – спросил мужчина.
— Нет. А кого вы ожидаете?
— Княгиню Паринию. Мы с ней в близком родстве, впрочем, как и все представители княжеских родов. Она была супругой младшего брата моего отца. После его смерти вышла замуж повторно за князя, и теперь она его вдова.
— Какая интересная биография, — округлив глаза, призналась Калина.
— Да, во дворце ее называют – почетная вдова. Париния семнадцать раз была замужем. Думаю не сложно понять, кто придумал это прозвище.
— Государь?
— Он всем их придумывает, кто пользуется его особым нерасположением.
— А княгиня им пользуется?
— Это если очень смягчить. Лично мне кажется, он ее на дух не переносит. Париния очень необычная женщина. Но моему отцу очень нравится. Впрочем, мне тоже.
— Чем же?
— Она очень прямолинейна и не боится противопоставлять себя. Даже государю. А на это не всякий решится, как вы понимаете. Меня восхищают храбрость и бесстрашие. Тем более, когда храбра и бесстрашна женщина.
— Тогда я с радостью познакомлюсь с княгиней.
— Она хотела вас увидеть и очень просила отца пригласить ее именно во время вашего визита. Хотя если бы он не пригласил, она бы сама пришла. Париния даже во дворец приходит сама, хотя ее туда не пускают. До недавнего времени было именно так.
— Вы шутите?
— Нисколько. Я же говорю, у княгини с государем очень странные взаимоотношения. Но игнорировать ее не получается. Однажды ее выслали из столицы на несколько лет, после того как она взяла штурмом входные двери дворца, когда государь отказался с ней побеседовать.
— Забавная дама.
— Она очень рисковала. Это подсудное дело. Ей повезло отделаться ссылкой и временным арестом имущества. Ведь дверь была взята штурмом в прямом смысле. Только недавно ей возвратили ее дом в столице и все имущество. Государь был вне себя от ярости.
Калина была более чем заинтригована предстоящим знакомством. Некто нарушил закон, посягнул на дворец и отделался лишь временным арестом имущества и ссылкой из столицы? Интересно.
День был насыщенный, и гостья очень устала. Ее накормили вкусным обедом, развлекли не одной содержательной беседой, устроили прогулку огромным домом и, наконец, премировали непродолжительным отдыхом перед поздним ужином.
— Если вам вдруг станет скучно, позовите меня. Мои комнаты дальше по коридору. – После этого сообщения мужчина откланялся, и Проскурина легла отдохнуть на ужасно неудобный клетчатый диван. Потому что лежать на сетчатой кровати, которую так любил по его утверждениям Аримас, было вообще невозможно!
Под подушкой гостья обнаружила небольшой конвертик с вложенным в него бумажным сердечком. Аримас вырезал сам, сомневаться в этом не приходилось.
— Какая милая несовременная… обходительность, — кашлянув со смешком, оценила журналистка, повертев послание и так и эдак.
Собравшись к ужину после небольшого отдыха, Калина вновь обнаружила капитана за дверью. Терпеливо ждет. Увидел и счастливо улыбнулся. Проводил под руку к столу, где в гостиной уже ждали князь и та самая обещанная гостя — княгиня.
Калина немного удивилась, ведь эту даму она уже видела. В свой прошлый визит во дворец. Величественная женщина была почти одного роста с Вариноминисом. Это впечатляло, ведь оба Варимонга высоки. Красиво уложенные черные волосы бессмертной переливались драгоценными укрощениями, впрочем, как и уши, и шея, и пальцы рук. Княгиня была одета в длинное черное платье, обтягивающее статное тело. Она оценивающим взглядом следила за приближением пары и кривила губы в некоем подобии улыбки.
— А ты время зря не теряешь, да? – скосив глаза на хозяина дома, спросила Париния. – Решил отхватить пирожок прямо изо рта Вишнара?
Женщина весело расхохоталась и легко ударила родственника по руке, когда князь раздулся щеками от негодования.
— Не дуйся. Или ты думал я не в курсе? Я все знаю, даже там, в ссылке… Здравствуйте, — тут же обратилась дама к Проскуриной. – Рада, наконец, познакомиться.
— Взаимно, княгиня, — вежливо отозвалась Калина.
— Только без этого отвратительного официоза, милая! Не терплю свой титул! Париния. Или черная вдова, как меня любит величать наш общий знакомый. Точнее он еще прибавляет «почетная». Ха! Каков стервец!
— Париния! – одернул князь. – Не стоит так.
— Да, брось! По моим сведениям она первая должна его так называть. Если они верны. Они верны? – тут же прямо спросила княгиня.
— Вы о чем? – теряясь от своей догадки, спросила журналистка.
— Старый ловелас лезет под всякую юбку! Неужели вас еще не щипал за зад? Никогда не поверю! Попа хорошая, сразу видно.
— Париния! – уже многим строже одернул князь, пылая щеками.
Аримас весело заулыбался, а затем и поцеловал женщину в щеку, по ее настойчивому требованию: «Поцелуй тетю, милый!».