Страница 11 из 24
— Нефиг было соваться со своим членом, — тихо ругнул ее Маркин.
— Не мой это член. Не я с ним лезу, а вон эти, — Калина подбородком показала в сторону бессмертных и встретилась глазами с Амиром. Сосредоточенный серьезный взгляд. Проскурина показала ему кончик языка и, не подумав улыбнуться, и бессмертный вскинул одну из бровей. На миг переместился глазами на очередного журналиста, что задавал вопрос и тут же снова взглянул на Проскурину. Строго взглянул. И снова увидел кончик языка. Вынужден был потереть свой нос, потому что чуть не улыбнулся. Сам вероятно не ожидал, что это может случиться. А вот Проскурина улыбнулась.
— Ну, спроси меня, спроси, — шептала она себе под нос. — Давай, ты можешь…
Только сын государя не так прост, понял, что провоцирует и вернулся глазами к журналисту, который задавал вопросы. И внимательно слушал ответ, который исходил от его сородича.
— А можно еще один вопрос?! Можно еще один?! – расталкивая коллег по цеху, выкрикивала Калина, заглушая ответ одного из министров.
— Госпожа Проскурина, снова вы? Дождитесь очереди! – возмутился Авралов.
— Не могу. Мне очень нужно спросить господина со сложным именем, — и, не дожидаясь дозволения представителя власти, скороговоркой выпалила: – Катамиртас, а вы сами планируете сочетаться браком со смертной?
Калине этот вопрос казался очень своевременным и даже разоблачающим. Потому как сама идея такого союза была смехотворна. Но ответ доказал, что таким был скорее сам вопрос.
— Это предложение, госпожа Проскурина? Я его рассмотрю… Следующий вопрос? – холодно отозвался преемник.
— Это не ответ! – возмутилась женщина. – Поясните свою позицию! Брак между видами не возможен. Мы стареем, а вы нет! И вообще, кто в результате родится?
Проскурину, увы, никто не слушал. Большинство вопросов главным образом касалось посольства бессмертных, его работы. Кого из людей планируют нанять вампиры себе в помощь, сколько будут платить и все прочее, что отчего-то волновало людей больше, чем главное. На пресс-конференции присутствовали представители и печатных изданий, и только лишь корреспондента одной удаленной от столицы газеты – «Свобода слова», волновали те же вопросы, что и Калину Проскурину. Но их не дали возможности озвучить ни «Эху» ни этой самой «Свободе».
— Буквально на следующей неделе мы начнем проводить первичное анкетирование желающих. Затем после отбора, проведем серию интервью, с целью собеседовать потенциальных сотрудников. И думаю, что уже к концу следующей недели наберем полный штат. Официально заявляю, что все желающие, невзирая на род деятельности, могут попытать счастья. Потому что для нас главное трудолюбие и желание учиться новому, а также налаживать связи двух наших дружественных миров, — неторопливо рассказывал глава посольства.
— Какие условия труда будут предоставлены?
— Более чем пристойная понедельная оплата труда. Превышающая вдвое среднюю по городу. Мы не хотим бросить тень на организации вашего города, тем, что станем платить больше, просто уверены, что нашим сотрудникам придется много работать над построением отношений между нашими видами. Всякий труд обязан оплачиваться должным образом. Кроме того предусмотрен оплачиваемый отпуск, дополнительные… Как это называется? – обратился он к одному из коллег.
— Бонусы.
— Именно. Тринадцатая зарплата, премии и бесплатное медицинское обслуживание.
— Бесплатное питание, — напомнил Амир и откинулся в кресле, наблюдая за эмоциями в лице знакомой журналистки. Калина хмурилась.
— Мы надеемся привлечь более чем достаточное количество желающих. С резервом, для будущей работы на территории нашего государства.
— Это еще зачем? – выкрикнула Проскурина.
— Это логично, — уверил бессмертный. – Построить посольство людей на нашей территории.
— И наше правительство одобряет и этот шаг? – снова выкрикнула она.
— Безусловно, а почему мы не должны одобрить это решение? – отозвался Аршинов.
— Может быть, вы уже планируете строить им жилые дома в форме фаллосов по всему городу? – дерзко заявила журналистка глядя в глаза министра.
— Госпожа Проскурина, вы снова нарушаете протокол, — строго предупредил ее Авралов.
— Кто-то должен нарушить ваш смехотворный протокол и задавать реальные вопросы, пока вы еще не отдали им ключи от города!
— Думаю, представителям телеканала «Эхо твоего города» стоит покинуть пресс-конференцию, — обратился к коллегам пресс-секретарь, в поисках поддержки.
— Вы нарушаете закон о свободе прессы! — напомнила Калина.
— Вы сами первая нарушаете! – строго напомнили ей. – Дисциплину!
— Мы совершенно согласны с коллегами из «Эхо твоего города», — вступился корреспондент «Свободы слова». – То, что здесь происходит смехотворно! Вы не даете нам возможности задавать реальные вопросы и ущемляете наши права о свободе слова…
— Мне очень жаль, но мы не будем продолжать пресс-конференцию, пока не уйдут нарушители порядка — «Свобода слова» и «Эхо твоего города».
— Свобода слова давно покинула не только этот зал, но и город! Продолжайте без нее и дальше, — холодно бросила Проскурина и скомандовала Маркину: – Пошли отсюда! Все равно ничего достойного внимания они не озвучат.
— И это заявляете вы, госпожа Проскурина?! – крикнул вослед Авралов. – Отношения которой с одним из сидящих в зале отлично известны на весь мир?!
— Бросьте! – раздраженно отмахнулась журналистка. – Уже даже дети поняли, что эта была инсценировка. Даже моя соседка, а у нее возрастные необратимые изменения в роботе мозга. Позавчера принесла мне пирог и сказала «Кажется, тебя оговорили деточка». Если она это поняла, почему вы, занимая этот пост, не понимаете, господин Авралов? Или только делаете вид? Я была единственной женщиной в делегации. Им нужно было смягчить горожан и перебить недоверие хоть чем-то. Не к генералу же Васнецову любовь инсценировать?! Он бы дал по соплям. Мне сложнее. Ударная мощь не та.
— С ударной мощью у вас все в порядке, дорогая, — склонившись к микрофону, с улыбкой сказал Амир. – С ревностью вот только проблемы. В прошлый свой визит приревновала меня к одной даме, вот с тех пор имею неприятности.
Преемник тяжело сокрушенно вздохнул и развел руками — сами видите, какая злопамятная женщина.
— На кого рассчитан этот цирк?! – возмутилась Проскурина.