Страница 59 из 61
Твердо установленным оставался лишь один факт: Жерваз исчез, и княгиня Зиска с ним вместе. «Что ж, – заключил свет, – они не смогут скрываться долго. Две такие примечательные личности обязательно где-нибудь да объявятся. Несомненно, мы скоро встретимся с ними в Париже или на Ривьере. Мир нынче слишком тесен, в нем все тайное становится явным».
Приближалась весна, заканчивался каирский «сезон», и Дензил Мюррей вместе со своей сестрой морем отправился из Александрии в Венецию. Доктор Дин, Фалкворды и Росс Кортни составляли им компанию. Четвинд-Лайлы отбыли на другом пароходе, и «старая» леди Фалкворд не преминула заметить, что хватит с нее «девочек» Мюриэл и Долли, очаровательных, но все еще не помолвленных.
Однажды вечером, когда огромный корабль мерно рассекал волны спокойного моря и Дензил, погруженный в скорбное раздумье, стоял на палубе и невидящим взором смотрел за борт, видя перед собой лишь чу`дную красоту и колдовское очарование княгини Зиска в объятиях Жерваза, – доктор Дин тронул его за плечо и спросил:
– Дензил, вы ведь читали Шекспира?
Дензил обернулся и выдавил улыбку.
– Да, разумеется!
– Тогда знаете строки: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам!» Так вот: одна из тех вещей, что и не снились нашим мудрецам, – княгиня Зиска.
Дензил удивленно воззрился на него.
– Что это значит?
– Вы, разумеется, решите, что я помешался, – покорно разведя руками, ответил доктор Дин. – Слыша неприятные истины, люди всегда находят утешение в том, что слышат их от сумасшедших. Помните, я рассказывал о призраках – тех, что ходят среди нас? Говорил, что они, как правило, с поразительной тонкостью и артистизмом изображают людей, однако людьми не являются?
Дензил кивнул.
– Таким призраком была княгиня Зиска! – скрестив руки на груди и значительно кивая, заключил доктор Дин.
– Что за чушь! – воскликнул Дензил. – Вы с ума сошли!
– Именно этих слов я от вас и ожидал! – Доктор Дин расцепил руки и победно улыбнулся. – Что ж, дорогой мой мальчик, тогда давайте на будущее избегать этой темы. Я знаю то, что знаю: я умею отличать призраков от реальности, и видимостью меня не обманешь. Но мир предпочитает знанию невежество – пусть будет так. В следующий раз, когда встречу привидение, придержу свои догадки при себе! – Помолчав несколько секунд, он добавил: – Помните, я говорил, что ищу Аракса, воителя былых времен?
Дензил с легким нетерпением кивнул.
– Что ж, – медленно и торжественно заключил доктор, – перед отъездом из Египта я его нашел! Но где и как – пусть останется тайной.
И сейчас свет порой вспоминает Армана Жерваза, с обычным своим вялым равнодушием удивляясь тому, что он никак не «устанет» от той красавицы-египтянки или она от него. Свет вообще ни о чем не думает и не помнит долго; однако многие ждут, что знаменитый французский художник рано или поздно «объявится» или на старой своей парижской квартире, или на каком-нибудь из модных курортов Ривьеры. То, что его нет в живых, не приходит в голову никому – кроме, надо полагать, доктора Максвелла Дина. Однако доктор Дин об этом помалкивает. В последнее время он вообще сделался молчалив и угрюм, не отвечает даже на вопросы о своей «Научной теории призраков» – книге, которая, выпущенная в свет, наделала немало шуму новизной темы и необычностью подхода. Ослы литературного пастбища, воображающие, что их мнения стоит принимать всерьез, издали свое обычное «иа-иа», а затем книга доктора полностью перешла в руки ученых – людей, которые начинают понимать ценность молчания и, сознавая, что большинству публики их знания недоступны, помалкивают о своих тайнах не хуже давнишних египетских жрецов.
Не так давно доктор Дин побывал на двух свадьбах. На одной «старая» леди Фалкворд вышла замуж за пригожего парня лет двадцати пяти, интересующегося в жизни исключительно формой собственных воротничков; на другой Дензил Мюррей женился на дочери своего шотландского соседа – девушке аристократического происхождения, хорошего воспитания, безупречно добродетельной, хотя, пожалуй, немного напоминающей снулую рыбу. О своих египетских приключениях Дензил не вспоминает: живет обычной жизнью шотландского землевладельца, присматривает за поместьем и полями, охотится, рубит лес; а если порой проплывает перед его мысленным взором сияющее лицо княгини Зиска, быстро со вздохом пробуждается от этого сна наяву.
Хелен, его сестра, так и не вышла замуж. Лорд Фалкворд сделал ей предложение, но получил вежливый отказ; чтобы развеяться, он отправился в Штаты и там нашел утешение в объятиях дочери нефтяного миллионера. Сэр Четвинд-Лайл и его свиномордая супруга процветают и жиреют на доходах от «Ежедневного циферблата»; и есть слабая надежда, что хоть одну дочку им удастся выдать замуж за какого-нибудь амбициозного молодого журналиста, готового приобрести «долю в газете» даже такой ценой. Из всей компании, собравшейся в «Джезире-Паласе», один лишь Росс Кортни продолжает каждую зиму ездить в Каир: он не оставляет надежды «разыскать следы» исчезнувших Армана Жерваза и княгини Зиска. Нередко он сопровождает разношерстные группы туристов, которые сезон за сезоном мотаются из Каира к пирамидам и с простодушной наглостью, свойственной пигмеям, созерцающим нечто великое, пялят глаза на Сфинкса. Однако еще больше загадок, чем у Сфинкса, затеряно в глубинах песчаной равнины; в потаенных закоулках прошлого хранится больше тайн, чем способен разгадать беспокойный и пытливый дух нынешнего века; и если есть надежда, что когда-нибудь в будущем тайна движущегося пола Великой Пирамиды будет раскрыта и забытые сокровища Египта выйдут на свет, скорее всего, немало удивления и пересудов вызовет открытие Золотой Гробницы Аракса. Ибо иероглифы на его усыпанном драгоценностями саркофаге гласят так: «Аракс был мужем могучим, всех сынов человеческих далеко превосходил он силой и красотой. Великий в войне, непобедимый в любви, знал он много славных битв и завоеваний; а за те грехи, что совершил он по общей нам всем слабости человеческой природы, пусть судят его Боги. За воинские деяния прославляет его царь Аменхотеп – и молит духов Света и Тьмы упокоить его душу».