Страница 48 из 61
– Честное слово, ваша нравственность превосходит даже ваш мистицизм! – заметил он. – Вижу, вы из тех старозаветных людей, кто считает брак священным и супружескую любовь – единственным достойным видом любви.
– Быть может, я и старомоден, – возразил доктор Дин, – но, несомненно, признаю святость брака – ради женщин. Если бы похоть мужчин не сдерживали какие-то барьеры, она не знала бы удержу и границ. Тогда я мог бы увести за собой женщину, которую любил: с моей стороны это потребовало бы лишь известной доли умелого убеждения, ибо муж ее был пьяница и низкий человек…
– Так почему же, ради всего святого, вы этого не сделали? – воскликнул Жерваз.
– Потому что знаю, чем заканчиваются подобные связи, – грустно ответил доктор. – Месяц или два безумного счастья, а следом – годы сожалений. Мужчина втайне падает в собственных глазах; женщина безнадежно гибнет, социально и морально. Нет, гораздо лучше Смерть: и в моем случае Смерть стала добрым другом, ибо отдала мне непорочной душу любимой женщины, намного более прекрасную, чем тело.
– Вот только, увы, неосязаемую! – саркастически вставил Жерваз.
Доктор бросил на него холодный пронзительный взгляд.
– В этом, друг мой, не будьте так уверены! Никогда не говорите о том, чего не понимаете: вы обрекаете себя на блуждание впотьмах. Духовный мир для вас – белое пятно: так не судите о том, что вам недоступно, пока понимание не обрушится на вас само!
Последние слова он произнес медленно и торжественно, подчеркнув их тоном.
– Обрушится на меня? – начал Жерваз. – О чем вы?..
Однако резко оборвал себя, ибо в тот самый миг в дверях отеля показался Дензил Мюррей и неровными, заплетающимися шагами, словно пьяный, двинулся к ним.
– Лучше бы вам пойти к княгине, – произнес он, с дикой усмешкой глядя на Жерваза, – она ждет вас!
– Дензил, что с вами? – воскликнул доктор Дин, схватив его за плечо, когда тот собрался пройти мимо них.
Дензил остановился, нетерпеливо нахмурившись.
– Со мной? Ничего. А что со мной должно быть?
– Не обижайтесь, мальчик мой, прошу вас, не обижайтесь! – вскричал доктор, немедленно отпуская его. – По вашему виду мне показалось, что вы чем-то обеспокоены или расстроены, только и всего.
– Жара! Жара! – хрипло ответил Дензил. – Должно быть, мне вреден египетский климат! – сухость здешней почвы вызывает лихорадку и влечет к безумию! Мужчины не из дерева сделаны и не из камня: они – существа из плоти и крови, нельзя их так мучить, как…
Задохнувшись от гнева, он умолк. Жерваз смотрел на него внимательно и с легкой усмешкой.
– Как мучить, Дензил? – ласково спросил доктор. – Дорогой мой мальчик, вы сами не знаете, что говорите. Идемте со мной, прогуляемся: здешний воздух сладок и напоен ароматами, он охладит вам голову.
– Да, это мне сейчас не помешает! – Дензил расхохотался с безумным весельем в голосе. – Слишком много вина, слишком много женщин, слишком много замшелых реликвий прошлого и этих кошмарных пирамид! – И, оборвав себя, быстро добавил: – Доктор, если ничто не помешает, на следующей неделе мы с Хелен вернемся в Англию.
– И очень хорошо, очень хорошо! – успокаивающе проговорил доктор Дин. – Мне кажется, все мы начинаем чувствовать, что хватит с нас Египта. Возможно, я вернусь вместе с вами. А теперь давайте пройдемся и поговорим: а месье Арман Жерваз может пока войти и извиниться за нас перед княгиней Зиска.
– С удовольствием! – ответил Жерваз. Проходя мимо Дензила, он прошептал: – Скажи мне, выиграл ты или проиграл?
– Проиграл! – процедил Дензил сквозь сжатые зубы. – Но если выиграешь – клянусь, я убью тебя, это так же верно, как то, что есть Бог над нами!
– Soit!
[65]
Только не сейчас: я пока не готов умирать. Буду в твоем распоряжении после нынешней ночи – не раньше!
И, холодно улыбнувшись – лицо его в лунном свете казалось бледным и угрюмым, – обычной своей легкой, уверенной походкой Жерваз вошел в покои княгини, через открытое французское окно, откуда плыли в вечерней прохладе сладостные звуки музыки.