Страница 31 из 61
– Взгляните на него! – обратился он к Кортни и Дензилу Мюррею. – Настоящий египтянин, не правда ли? Какой рост, какая симметрия! А эти черные глаза? В них – целый мир свирепых страстей! Да, месье Жерваз, я говорю о вас – я восхищаюсь вами!
– Trop d'ho
[52]
– пробормотал Жерваз; он зажег спичку и, прикрывая ее ладонью от ветра, закурил.
– Да, – продолжал доктор, – я вами восхищаюсь. Сам я небольшого роста, поэтому люблю высоких людей; а как исследователя психических форм, меня чрезвычайно интересует сочетание прекрасного мощного тела с сонной и бескрылой душой. Сами того не зная, вы представляете чрезвычайно любопытный объект для моего исследования. Хотелось бы мне знать, когда и как сложилась эта душевная вялость? Разумеется, начало ее следует искать в протоплазме: но затем, по всей видимости, зародыш вашей психики пережил множество существований в различных низших формах, а на пути к развитию человеческого сознания встретился с огромными трудностями – ведь даже и сейчас трудно говорить о его сознательности.
Жерваз рассмеялся.
– О том, что душа зарождается в протоплазме, давеча рассказывала княгиня, – легким тоном заметил он. – Это часть символа ее веры, которую она пыталась проповедовать мне. Напрасно: в душу я не верю – а если бы верил, пожалуй, был бы несчастен.
– Почему? – спросил Мюррей.
– Почему? Да потому, дорогой мой друг, что тогда будущее внушало бы мне страх. Я не хочу жить снова и снова: не хочу вспоминать то, что предпочел бы забыть. А вот и твоя очаровательная сестра, мадемуазель Хелен! Пойду поговорю: беседы с ней всегда меня успокаивают, а после этой картины, которую я имел несчастье произвести на свет, ее присутствие станет утешением, словно свежесть утра после ночного кошмара.
Он пошел прочь, а Дензил Мюррей вместе с Кортни последовали за ним. Доктор Дин с ними не пошел: присев на скамью в тихом и одиноком уголке сада, он достал свой блокнот и стилографическое перо – и с полчаса, а может, и более увлеченно что-то писал, пока не покрыл две или три страницы мелкими ровными строчками.
– Никогда еще мне не представлялось случая исследовать столь любопытную загадку! – проговорил он вполголоса, закончив свою работу. – Если я хоть что-то смыслю в парапсихических исследованиях, один этот случай стоит тысяч. Тысяч? Да нет, быть может, миллионов!.. Святые небеса! Мы живем среди великих и ужасных сил, которых не видим и не замечаем. И как все точно отмерено! В какой степени человек надменно отрицает Божественное – в такой и отмеривается ему откровение незримого. Странно, что род человеческий до сих пор не понял во всей их глубине значение слов, описывающих ад: «Где червь не умирает и огонь не угасает». «Червь» – это Воздаяние, «огонь» – бессмертный Дух, и оба вечно стремятся бежать друг от друга. Ужасно, ужасно! И ведь находятся люди, которые не верят ни в то, ни в другое и отрицают, что Искупление покончило с ними обоими! Боже, прости нам всем грехи наши – особенно грехи гордыни и предрассудков!
С глубокой печалью во взоре маленький доктор убрал свой блокнот и, избегнув встречи с праздными постояльцами отеля на террасе и в других местах, вернулся к себе в номер и лег в постель.