Страница 30 из 61
– С точки зрения психологии, – ответил он, – это может быть связано напрямую. Мне известны такие случаи. На систематическом уровне это можно объяснить так: допустим, еще юнцом вы дурно поступили с некоей женщиной, и допустим, эта женщина умерла. Быть может, вы воображаете, что навсегда от нее избавились. Но если любовь ее была очень сильна, а обида очень горька, должен вам сказать, что избавиться от нее вы не сможете до самой смерти. Почему, спросите вы? Да потому, что Душа ее, как и все Души, неуничтожима. Теперь допустим – в виде чистой фантазии, ради удобства рассуждения, – что к княгине Зиска вы испытываете глубокое восхищение, которое, вероятно, перерастает уже и в нечто не столь платоническое… – При этих словах Дензил Мюррей вскинул на Жерваза взгляд, сверкнувший болью и гневом. – Так вот: почему бы не предположить, что Душа той, другой женщины, когда-то жестоко обманутой, встала между вами и лицом вашей нынешней страсти и принудила вас бессознательно придать облику обворожительной колдуньи, чьи чары вы едва начали испытывать на себе, измученное выражение раненого Духа – Духа, не ведающего прощения! Повторю, подобные случаи мне известны. – И, не обращая внимания на изумленные и недоверчивые лица слушателей, доктор обхватил себя коротенькими ручками, словно в восторге от собственных странных теорий. – Истина в том, – продолжал он, – что от «призраков» избавиться нельзя. Они вокруг нас, они повсюду! Порой принимают видимый облик, порой довольствуются невидимостью, но никогда не упускают случая дать нам ощутить свое присутствие. Порой во время исполнения какой-нибудь великой симфонии они незримо встают меж воздухом и мелодией – и музыка начинает звучать странно и дико, холодит сердца слушателей и наполняет их смутной болью. Порой они встают между нами и нашими друзьями – и загадочным образом препятствуют нам в произнесении вежливых слов или выражении дружеских симпатий; порой подстерегают нас наедине, и прогуливаются с нами, и беседуют. Как правило, они желают нам добра, но иногда и зла. И единственное объяснение вашей загадки, месье Жерваз, я вижу в том, что между вами и вашим холстом встал призрак!
Жерваз громко расхохотался:
– Мой добрый друг, вы искусно ссылаетесь на невозможное! Но прошу меня извинить: я скептик и, надеюсь, пока сохраняю здравый рассудок – так что едва ли стоит удивляться, что я полностью отвергаю нелепые теории, в которые вы, как видно, верите!
Доктор Дин отвесил легкий вежливый поклон.
– Дорогой мой сэр, я и не прошу вас их принимать! Я просто излагаю факты, а что с ними делать – оставляю на ваше усмотрение. Сами вы не в силах объяснить, каким образом появилась на свет эта картина: я предлагаю вам объяснение, вполне согласное с открытиями парапсихической науки, – а вы отвергаете его как нелепое! Что ж, тогда могу порекомендовать лишь одно: снова возьмитесь за кисть и попробуйте заново приложить руку к тому же предмету.
– Разумеется, я попробую еще раз! – резко отвечал Жерваз. – Но этот первый набросок, пожалуй, уничтожать не стану. Любопытная вышла штука; к тому же она чем-то меня завораживает. Вы заметили, как ярко выражены в этом портрете египетские черты? Контур лица – точь-в-точь как у некоторых лиц на новооткрытых фресках.
– О, это я сразу заметил, – отвечал доктор. – Однако факт не такой уж и примечательный, если учесть, что сами вы, хоть и француз, выглядите совсем как египтянин – как многие в отеле уже отметили.
Жерваз ничего не сказал; он поворачивал холст лицом к стене.
– Думаю, ты достаточно насмотрелся? – спросил он у Дензила Мюррея.
– Более чем достаточно!
Жерваз усмехнулся.
– Я знал, что тебя портрет разочарует, – заметил он вполголоса.
– Злая карикатура на ее красоту, – холодно ответил Мюррей. – Портрет совершенно на нее не похож!
– Совершенно? Ты уверен? Дорогой мой Дензил, ты знаешь не хуже меня, что ужасающее несходство в портрете странно сочетается с похожестью: это-то и тревожит нас обоих. Уверяю, мой милый, тебя мне жаль не меньше, чем себя – ибо я чувствую, что эта женщина станет причиной гибели кого-то из нас, а быть может, и нас обоих!
Дензил промолчал. Скоро все они вышли в сад и закурили сигары или сигареты – все, кроме доктора Дина, который никогда не курил и не пил ничего крепче воды.
– Я планирую предпринять прогулку по Нилу, – заговорил он, возводя свои острые словно у хорька глаза к ясным небесам, – и хотел бы привлечь к этому княгиню. Сегодня я даже написал ей об этом. Я слышал, у нее есть роскошная дахабийе с мотором; если бы княгиня согласилась ее одолжить…
– Она не согласится, – поспешно ответил Дензил, – разве что поплывет с вами сама.
– Я вижу, вы много о ней знаете, – с любезной улыбкой заметил доктор Дин. – Что ж, почему бы ей и не поплыть со мной? Она, судя по всему, прекрасно изучила древнюю историю Египта, к тому же умеет читать иероглифы, так что станет для меня очаровательным гидом и чрезвычайно ценной помощницей в моих исследованиях.
– А что за исследования вы сейчас ведете? – поинтересовался Кортни.
– Иду по следам человека по имени Аракс. Жил он, насколько мне удалось установить, приблизительно четыре или пять тысяч лет назад; хотелось бы понять, чем он занимался и как умер, а узнав, как умер, я смогу выяснить, где погребен. Если возможно, раскопаю его гробницу. Еще я хотел бы отыскать останки Зиски-Чаровницы, той дамы, чью роль играла вчера вечером наша очаровательная княгиня, – танцовщицы, которая, судя по новооткрытой фреске, в основном танцевала перед тем самым Араксом и всячески завлекала его в свои сети.
– Что за странная причуда! – воскликнул Дензил.– Какой интерес представляют для вас мужчина и женщина, умершие пять тысяч лет назад?
– А что интересного в Рамзесе, – любезно парировал доктор, – или в любом из Птолемеев? Судя по всему, что нам известно, Аракс, как и Рамзес, способен привести к новым открытиям в египтологии. Одно имя здесь ничем не хуже другого: у каждой умащенной благовониями мумии – своя тайна.
Все остановились, и Жерваз достал новую сигарету. Восходящая луна осветила его высокую статную фигуру на фоне пальм, бросила на смуглое лицо отблеск тусклого серо-зеленоватого сияния, из-за которого художник на миг сделался похож на призрака. Доктор Дин с улыбкой наблюдал за ним.