Страница 22 из 61
– Должно быть, чертовски весело быть знаменитостью, ну и… и все такое, – заметил он, поднимая взгляд к суровому, смуглому, с резкими чертами лицу Жерваза. – Я видел в Лондоне одну вашу картину: мы с матушкой ходили на выставку. Называлась «Le Poignard»
[37]
. Помните ее?
Жерваз равнодушно пожал плечами.
– Да, помню. Работа так себе. Женщина с кинжалом в руке.
– Да-да, прекрасная картина! Мне очень понравилось, знаете ли. Женщина черноволосая, смуглая такая – слишком смуглая, на мой вкус – и так сжимает кинжал! Ясное дело, собралась кого-то зарезать. Вы ведь это имели в виду?
– Наверное.
– И одета во что-то восточное, – продолжал Фалкворд. – Вы, должно быть, ее тоже написали по египетским впечатлениям?
Жерваз вдруг остановился, как-то растерянно провел рукой по лбу.
– Что?.. Нет, нет! Какие египетские впечатления, откуда? Я нынче в Египте в первый раз. Никогда прежде здесь не бывал.
– Что? Серьезно? Что ж, вам здесь будет чертовски интересно… ну и все такое. Сам-то я не видел и половины того, что здесь стоит посмотреть. Меня, знаете ли, здоровье подводит: с легкими не все ладно – чертовски неудобно, однако ничего тут не поделаешь. Матушка не позволяет мне перенапрягаться. Вот мы и пришли: княгиня Зиска живет здесь.
Они стояли на узкой улочке, оканчивавшейся тупиком; высокие дома по обе стороны улицы отбрасывали длинные черные унылые тени на неровную мостовую. Мрачное, гнетущее чувство охватило Жерваза, когда он поднял взгляд на здание, указанное Фалквордом: внушительных размеров квадратный особняк, прежде, несомненно, величественный и роскошный, но сейчас из-за долгого небрежения пришедший в печальный упадок. Высокие мрачные двери с фантастической резьбой, скопированной с древних египетских памятников, напоминали скорее врата гробницы, чем вход в обитель живой и прекрасной женщины. Заметив молчание своего спутника, Фалкворд добавил:
– Не слишком-то веселый уголок, верно? Бывают такие места, знаете ли – настоящие дыры! Впрочем, я уверен, внутри все как следует.
– А вы никогда не были внутри?
– Никогда. – И, понизив голос, Фалкворд добавил: – Посмотрите наверх: вот дракон, что гонит отсюда всех непрошеных гостей!
Жерваз поднял взор туда, куда указывал его спутник, – и заметил за выступающей резной решеткой одного из окон сморщенное темное лицо со сверкающими глазами: даже на расстоянии в их взгляде чувствовалось что-то злобное.
– Второго такого жуткого нубийца я еще не видывал! – продолжал Фалкворд. – Выглядит словно гальванизированный труп!
Жерваз улыбнулся и, заметив у двери длинную ручку звонка, резко дернул. Секунду спустя появился нубиец: внешность его вполне соответствовала описанию лорда Фалкворда. Пергаментная изжелта-черная кожа покрыта тысячью морщин, губы, синие, точно у мертвеца, растянуты в жуткой неподвижной ухмылке, а глаза сверкают яростным огнем, словно у хищника, преследующего добычу.
– Madame la Princesse Ziska… – начал Жерваз, ни взглядом, ни жестом не показывая, что заметил безобразие слуги.
Ухмылка нубийца растянулась еще шире, и он проговорил хриплым, рычащим голосом:
– Votre nom?
[38]
– Арман Жерваз.
– Entrez!
[39]
– Et moi?
[40]
– с заискивающей улыбкой поинтересовался Фалкворд.
– Non! Pas vous. Monsieur Armand Gervase, seul!
[41]
Фалкворд со вздохом пожал плечами; Жерваз, уже переступив порог таинственной обители, обернулся к нему:
– Простите, что назад вам придется идти одному.
– О, не берите в голову! – любезно ответил Фалкворд. – Вы ведь пришли по делу. Вы собираетесь писать портрет княгини, а я… этот старый мошенник наверняка понял, что я хочу только поглазеть на его хозяйку и понять, из какого она теста.
– Из какого теста? – удивленно повторил Жерваз. – Что же, по-вашему, она выкроена не из той же материи, как все прочие женщины?
– По-моему, вовсе нет. Она, знаете ли, такова: сплошной огонь, пар и в середине глаза – вот что она за человек! Впрочем, я глупец, и всегда им был; хотя при виде ее складывается именно такое впечатление. Ладно, пожелаю вам приятного утра – и я пошел!
Фалкворд кивнул и зашагал прочь; а Жерваз, поколебавшись еще мгновение, взглянул прямо в лицо нубийцу, и тот ответил ему таким же прямым взглядом.
– Maintenant?
[42]
– начал Жерваз.
– Oui, maintenant
[43]
, – словно эхо откликнулся нубиец.
– La Princesse, ou est elle?
[44]
– La! – И нубиец указал на длинный темный коридор, в дальнем конце которого манили к себе пальмы и еще какая-то зелень. – Elle vous attend, Monsieur Armand Gervase! Entrez! Suivez!
[45]
Жерваз медленно вошел, и с грохотом захлопнулась за ним огромная дверь, похожая на врата гробницы.
Долгий солнечный день клонился к вечеру, а Жерваз все не появлялся. Не слышались на пустынной улочке человеческие шаги, и в теплом, нагретом солнцем воздухе не двигалось ничего, кроме длинных черных теней на мостовой – теней, что с приближением вечера становились все длиннее и чернее.