Страница 18 из 61
– Да, пожалуй, – равнодушно пробормотал Кортни, не отрывая взгляда от стройной грациозной фигуры княгини Зиска, что медленно шла к выходу, окруженная обожателями; золотые одеяния ее, отражаясь в полированных полах, сияли как солнце; сверкали живыми отблесками драгоценные камни от подола до змейки в волосах.
– Да, – продолжал доктор, потирая руки, – кажется, здесь я подобрал ключ к одной весьма любопытной проблеме. Однако, вижу, вы поглощены другим – и неудивительно! Очаровательная женщина эта княгиня Зиска, очаровательная! Скажите, а вы верите в призраки?
Вопрос прозвучал так неожиданно, без всякой связи с предыдущим, что застал Кортни врасплох.
– В призраки? – эхом откликнулся он. – Да нет, пожалуй, не верю. Сам никогда их не видел и ни разу не слышал о призраке, который не оказался бы фальшивкой.
– О, я имею в виду не обычных призраков, – ответил доктор, в задумчивости сведя брови над маленькими проницательными глазками. – Не тех, что обитают в шотландских замках и английских особняках, являются в старомодных ночных сорочках, вздыхают, издают вопли, гремят цепями и колотят в двери ad libitum
[29]
. Нет, нет! Такие призраки возникают от несварения желудка, при содействии крыс и порывов ветра. Нет; говоря о призраках, я имею в виду истинных призраков – тех, которым для появления в нашем мире не требуется ждать полуночи, тех, что не исчезают при крике петуха. Мои призраки обитают среди людей и могут незамеченными жить среди нас много дней, месяцев, лет – в зависимости от их целей; они говорят с нами, подражают нашим приемам и обычаям, жмут нам руки, с нами смеются и танцуют и во всем походят на людей. Таковы мои, так сказать, естественные призраки. И да – сейчас, в этот самый миг их в мире сотни и, кто знает, даже тысячи.
Неприятная дрожь пробежала по телу Кортни; и в словах доктора, и в тоне его голоса чувствовалось нечто необычное и пугающее.
– Господи, надеюсь, что нет! – невольно воскликнул он. – Традиционные призраки намного симпатичнее. От них, по крайней мере, знаешь, чего ожидать. А этот ваш «естественный призрак», что обитает в обществе людей, выглядит совершенно как человек, ничем не отличается от человека, но на деле ничего человеческого в себе не имеет… о таком и думать страшно! Не хотите же вы сказать, что в самом деле верите в существование подобных мерзких созданий?
– Не только верю, – спокойно ответил доктор, – но и знаю, что они есть!
Тут оркестр разразился громогласным «Боже, храни Королеву» – «De Profundis»
[30]
любого английского праздника, как заметил какой-то остроумный итальянец.
– Но, боже, благослови мою душу… – начал Кортни.
– Нет, не говорите так, – прервал его доктор. – Скажите лучше: «Боже, храни Королеву!» Это более по-английски.
– Хорошо, «боже, храни Королеву!» – нетерпеливо отозвался Кортни. – Послушайте, вы ведь об этом не всерьез говорите?
– Я всегда и обо всем говорю всерьез, – ответил доктор Дин. – Даже когда шучу.
– Да бросьте, доктор! – вскричал Кортни и, схватив его за руку, подвел к одному из окон, выходящих в освещенный луной сад. – Неужто вы, как честный человек в здравом уме, станете серьезно уверять меня, что эти «естественные призраки», такие, как вы описали, бродят среди нас?
Маленький доктор обвел взором пейзаж, взглянул на луну, затем – на приятное, хотя и не слишком интеллектуальное лицо своего собеседника.
– Я предпочел бы это не обсуждать, – сухо заявил он наконец. – Есть предметы, связанные с психическими феноменами, о которых лучше хранить молчание; и потом, какой интерес в этом для вас? Вы охотник – так занимайтесь охотой на крупного зверя, а охоту на привидения оставьте мне.
– Вы уходите от ответа, – возразил Кортни. – Ни в коей мере я не хочу вмешиваться в ваши исследования; хочу лишь знать – верно ли, что призраки существуют и что их природа заслуживает названия «естественной»?
Несколько мгновений доктор Дин молчал. Затем, протянув сухонькую ручку, указал на бездонные небеса, где звезды почти терялись в сиянии луны.
– Взгляните туда! – велел он, и голос его прозвучал неожиданно мощно и торжественно. – Там, в беспредельном эфире, движутся миллионы вселенных – бесчисленные миры, кои наш ограниченный разум не в силах ни счесть, ни вообразить. Там неустанно действуют исполинские силы, для которых наша Земля – не более чем песчинка. Однако намного удивительнее, нежели их размеры или число, математическая точность их пропорций, безупречная выверенность деталей, тончайшее мастерство, с которым каждая часть подогнана к другим – без промаха ни на булавочную головку, ни на волосок. Такая же точность, какую видим мы в формировании и действии Материи, управляет формированием и действием Духа: вот почему я знаю, что призраки существуют, и более того, законами окружающего нас мира мы принуждены встречать их каждый день.
– Признаюсь, я вас совсем не понимаю, – в полном недоумении проговорил Кортни.
– В самом деле? – И доктор Дин загадочно улыбнулся. – Да, пожалуй, я слишком невнятно выражаюсь. Обычно мне удается яснее излагать свои мысли. Прежде всего позвольте спросить, верите ли вы в Материю?
– Разумеется.
– Верите. Тогда, конечно, признаете, что существует Нечто – Разумный Принцип или Духовная Сила – создавшая Материю и управляющая ею?
Кортни поколебался.
– Ну… наверное, что-то такое есть, – сказал он наконец. – В церковь я не ходок, я скорее свободомыслящий – но да, конечно, верю, что за Материей стоит некий Разум.
– Этого достаточно, – продолжал доктор. – И, полагаю, вы не станете отказывать этому Незримому Разуму в том же совершенстве пропорций и точности действий, что наблюдаем мы в Видимой Материи?
– Не вижу причин отрицать, вполне разумное умозаключение, – ответил Кортни.
– Очень хорошо! Следуя за логикой сего аргумента: если мы считаем, что за безупречным равновесием и точностью Материи стоит безупречно равновесный и точный Разум, из этого должно вытекать, что нигде во вселенной не существует такой вещи, как несправедливость?
– Дорогой мой оживший Сократ
[31]
, – рассмеялся Кортни, – я так и не могу взять в толк, какое отношение все это имеет к призракам?