Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 72 из 136

– Приехали, – сообщил Хэчиро. Он заглушил двигатель и повернулся на сиденье вполоборота, чтобы видеть всех. – Мы с вами будем работать здесь. Несмотря на то что людей эвакуировали, есть вероятность, что некоторые не захотели покидать свои дома. Мы-то с парнями знаем, как у нас бывает. – Он посмотрел на Рю и Тору, затем на Михаила. – А для тебя, Майкл-сан, поясню: обычно, когда у нас случается землетрясение, жители, особенно одинокие пожилые люди, которые по каким-то причинам не могут покинуть свои дома, оставляют двери открытыми, чтобы в случае чего их нашли. Но если вдруг они окажутся закрытыми, – он обвел взглядом всех по очереди, – звоните, стучите – вы в любом случае должны попасть внутрь. Возможно, там кто-то есть. Все понятно? – спросил он и посмотрел в лобовое окно. – А вон и наши парни, – улыбнулся он. Вдалеке на черной дороге показалась ярко-оранжевая вереница добровольцев. – Они здесь трудятся с самого утра, – сообщил он. – Ребята, поскольку вы у нас новенькие, сегодня я пойду с вами. Давайте распределимся так: Майкл-сан, мы с тобой обследуем эту сторону улицы. – Он показал направо, а затем повернулся назад и, полностью перейдя на японский, сообщил соотечественникам, что они отправятся налево.

И, к своему удивлению, Михаил не догадался, а понял его фразу.

«Еще немного поживу в Японии и заговорю как самурай

…

»

Перед тем как выйти из машины, Хэчиро открыл крышку подлокотника, вытащил оттуда три рации и раздал помощникам.

– Это для связи, – сказал он. – Парни, потерять их нельзя ни в коем случае. Как пользоваться, думаю, объяснять не нужно. Они работают на расстоянии до десяти километров. Так что, если найдете кого-то под завалами, сигнальте. А я по своей, – она у меня помощней, чем ваши, – он задрал толстовку и показал рацию на ремне брюк, – свяжусь со спасателями. Они пришлют за пострадавшим транспорт. Ну что, вперед? – Хэчиро открыл дверь. – Пусть нам сегодня повезет и на всех участках будут только живые люди, – сказал он и вышел из фургона.

Улица состояла в основном из частных домов вперемешку с небольшими многоквартирными. Самый высокий из них был всего лишь в три этажа и с двумя подъездами. Он стоял на стороне Михаила и Хэчиро, поэтому они решили начать оттуда. Пока шли к дому, волонтер давал последние наставления.

– Майкл-сан, самое главное – соблюдай меры предосторожности, смотри под ноги и наверх. Ни на минуту не забывай о том, что в любой момент тебе на голову может что-то обрушиться. Все понятно? – спросил Хэчиро и, не дожидаясь ответа, продолжил: – В подъездах всего лишь по шесть квартир, ты иди в этот, – он показал на ближайший, – а я пойду в тот. – Он направился к следующему и, обернувшись, сказал: – Если что, сигналь.

«Легко сказать – иди», – ухмыльнулся Михаил ему вслед и посмотрел на кучу мусора, возвышающуюся перед входом, как гора Фудзи.

Чтобы попасть в подъезд, нужно было совершить восхождение к ее вершине, воткнуть в нее воображаемый победный стяг, а потом еще спуститься. В тот момент, когда Михаил покорял ее, он почувствовал себя альпинистом, только, в отличие от них, он не боялся сорваться в пропасть, он думал, как бы не проткнуть ногу ржавым гвоздем или не наступить на торчащий из кучи осколок стекла. Гору-то он преодолел, но что толку? Дверь подъезда завалило бетонной плитой, сдвинуть которую можно было разве только подъемным краном. Возможно, другой человек на месте нашего героя махнул бы рукой, развернулся и пошел обратно. Но Михаил был из тех людей, кто не сдается раньше времени. Он пробрался к ближайшему окну квартиры на первом этаже. Оно оказалось разбито, лишь небольшой осколок стекла торчал из верхней рамы, словно острый клык.

«Хорошо, что у японцев нет моды ставить решетки на окна».

С его ростом Михаилу ничего не стоило дотянуться до уличного подоконника, встать на выступ фундамента и вырвать стеклянный клык к чертовой бабушке, благо, руки были в перчатках. После чего парень с легкостью забрался внутрь и оказался в чужой квартире. Михаил не знал, добралось ли цунами до верхних этажей, но, судя по слою грязи на полу в этой квартире, здесь оно похозяйничало основательно. Мало того что насвинячило, так еще и окна поразбивало, посрывало с них шторы, разломало всю мебель и свалило оставшееся в одну кучу. В другой комнате царила та же самая картина, описать которую можно было двумя словами – полная разруха. Михаил тщательно обследовал ее и, не обнаружив признаков жизни, направился в третью. В этой комнате явно жила девочка-подросток. Разбросанные повсюду вещи, игрушки, аниме-журналы с популярными героинями на обложках были тому подтверждением.

Увидев на полу среди кучи мусора розовый рюкзак, Михаил сразу подумал о Юми. В тот день, когда она отвозила его на скутере в общежитие, она тоже была с маленьким рюкзачком. Вспомнив, как девушка хохотала, сложившись пополам, парень невольно улыбнулся. Он уже собирался выходить из комнаты, но тут его взгляд упал на изображение цветущей сакуры на стене. Оно выглядело так, словно кто-то нарочно испачкал рисунок и размазал по нему грязь, будто хотел спрятать под ее слоем прошлое, которого уже не вернуть, тем самым давая понять, что жизнь раскололась на «до» и «после». От осознания этого Михаил почувствовал, как зашевелились волоски на руках, а по спине пробежал холодок.

Он прошелся по всем комнатам, заглянул в ванную и кухню, в каждый закуток и каждую нишу, где, по его мнению, мог быть человек или животное. Следуя совету Хэчиро, он постоянно спрашивал «Есть кто живой?», но ответом ему была лишь мертвая тишина мертвого дома. Михаил вышел на площадку и направился в квартиру напротив, затем – в следующую. Двери оказались не заперты, видимо, люди покидали жилище так же спешно, как и владельцы автомобилей, которые застряли в пробке на улице Мацусимы, когда на город обрушилось цунами.

Пока Михаил бродил по квартирам, его рация, прикрепленная к поясу брюк, постоянно напоминала о себе: из нее то и дело доносился голос Хэчиро. Михаил прислушивался к его разговору с коллегами, и по отдельным словам понимал, что пока ни на одном из волонтерских участков не случилось ничего из ряда вон выходящего. И сей факт несказанно радовал его.

К тому моменту, когда он обошел пять квартир, он в буквальном смысле слова валился с ног. Нет, не от физической усталости, хотя она тоже присутствовала, а от морального потрясения. Каждый раз, обследуя чужое жилище, Михаил думал, будто он копается в останках людских судеб, и от этого ему становилось не по себе.