Страница 73 из 136
В одной из шести квартир на последнем этаже входная дверь оказалась заперта. Михаил подергал за ручку – она не поддалась. Он долго стучался – сначала сдержанно, потом все настойчивей, – но безрезультатно. «Что делать?» – крутился в голове извечный вопрос.
– Ну что ж, придется выбивать, – сказал он, вспомнив наставления Хэчиро.
Михаил осмотрел дверь – деревянная, больше похожая на межкомнатную, чем на входную. Вынести ее вместе с петлями для него – раз плюнуть. Он отошел подальше, чтобы разогнаться, и уже приготовился нанести удар ногой, как ручка плавно опустилась, дверь отворилась и на пороге выросла… Михаил опешил и на мгновение потерял дар речи. «Лиса», – проскочила мысль в голове. Но тут Михаил увидел хвост животного, скрученный бубликом, и понял, что перед ним пес. До чего же собака была похожа на своего дикого собрата – и окрас такой же рыжий, и морда хитрая, острая. Бублик так обрадовался неожиданному гостю, что кинулся к нему, как к родному. Он бесцеремонно закинул лапы Михаилу на живот, едва не свалил с ног и с такой мольбой в глазах посмотрел на парня, что ему и без слов стало все понятно.
– Брат, ты хочешь сказать, что все это время сидишь один в квартире? – спросил Михаил и ласково погладил его по голове. – Ты же вроде умный парень, двери умеешь открывать, а чего ж ты не убежал на улицу?
Пес ничего не ответил, лишь громко вздохнул и тихонько вскульнул.
– Бедный песель, ты хозяина ждешь? – догадался Михаил. – А чего же ты молчишь? Хоть бы голос подал. – Он приподнял его морду и заглянул в черные глаза. – А-а-а, я все понял, тебе не разрешают лаять в доме.
Словно в подтверждение его слов, пес снова издал жалобный вздох. И только теперь до Михаила дошло, почему местные собаки, в отличие от наших, гуляют по улицам молча. Японцы сами живут по принципу «не доставляй неудобств окружающим людям» и своих питомцев воспитывают так же.
– Ладно, приятель, давай на всякий случай проверим, ты точно один дома или у тебя там кто-то есть, – сказал Михаил.
Пес опустил лапы и помчался прямиком в кухню, постоянно оборачиваясь на ходу, будто боялся, что спаситель исчезнет. Каждый раз, попадая в чужую квартиру, Михаил с замиранием сердца смотрел на последствия катастрофы и чувствовал себя первопроходцем. Только, в отличие от них, он пробирался по непроходимым джунглям строительного мусора, с трудом лавируя между рухнувшими потолочными балками, обвалившимися частями стен и поломанной мебелью не для того, чтобы открыть новые земли, а пытаясь убедиться, что все живые существа покинули дом. Но сложнее всего было передвигаться по подъезду. Вместо некоторых ступеней на лестничных пролетах остались лишь узкие места по бокам, которые в любой момент могли обвалиться. Хорошо, что перила уцелели, за них можно было хоть как-то держаться.
Добравшись до кухни, Михаил с ужасом огляделся. Она выглядела так, словно какой-то злодей в приступе бешеной ярости разнес все в пух и прах. Цунами не добралось до верхних этажей, зато землетрясение здесь потрудилось на славу: повалило громадный холодильник, сорвало со стен шкафы, раскидало их содержимое по полу и усыпало его стеклом от разбитой посуды и выбитых окон. В помещении гулял ветер и стояла жуткая холодрыга. Увидев среди кучи мусора пустые упаковки из-под печенья, хлебцов и прочих японских снеков, Михаил понял, что песель даром времени не терял.
– Дружище, то-то я смотрю, ты такой шустрый, – усмехнулся Михаил.
Он поднял обертку и показал ему. Пес громко вздохнул и виновато посмотрел на него, всем своим видом говоря: «А что мне было делать? Не умирать же с голоду». Глядя на его жалкую морду, Михаил не мог сдержаться и рассмеялся.
– Да ладно, брат, не грусти, я же не твой хозяин, чтобы ругать тебя.
Он погладил пса по голове, после чего тот заметно оживился. Он нырнул в кучу мусора, выудил оттуда пустую миску и поставил перед Михаилом.
– Я все понял. – Он закивал и, оглядевшись, спросил: – Ты, случайно, не знаешь, где здесь раньше хранился твой корм? Давай посмотрим, может, там что-то осталось?
Собакевич сорвался с места и помчался в другую комнату, где царил такой же погром, как и в кухне. Едва поспевая за четвероногим хозяином, Михаил разглядывал разбросанные вещи, перевернутую мебель, валяющиеся на полу картины и фотографии в разбитых рамках. Он поднял одну из них. Со снимка на него смотрела симпатичная японка лет тридцати пяти, она сидела в парке на лавочке, а рядом с ней улыбался Бублик. Михаил поднял другую фотографию, на ней был пес крупным планом. На его ошейнике красовался медальон в виде иероглифа. На третьем снимке они снова сидели вместе. Пока парень рассматривал их, рыжий лис уселся рядом и внимательно наблюдал за ним, смешно наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, а в глазах бегущей строкой читался вопрос: «Ну как я тебе?» И только теперь Михаил заметил на его ошейнике тот самый медальон, затерявшийся в его густой шубе. На медальоне красовался иероглиф, обозначающий слово «ангел».
– Бро, да ты красава. – Михаил подмигнул ему и спросил, произнеся имя на японском: – Так тебя Ангелом зовут?
Песель радостно взвизгнул и закружился волчком. К бабке не ходи – на его языке это означало «да».
Взгляд Михаила упал на тумбочку, притулившуюся к уцелевшей стене. Вернее сказать, на покрытую слоем строительной пыли книженцию, которая лежала на ней. Михаил взял ее и сдул пыль, отчего Ангел смешно повел носом и громко чихнул. Молодой человек невольно улыбнулся. Он вспомнил тот день в бильярдном клубе, когда Юми точно так же сдула с кия мел. «Где она сейчас?» Сердце защемило уже привычной болью. На обложке книжки красовался пес, один в один Бублик, а под изображением надпись на японском языке – сиба-ину. Нетрудно было догадаться, что так называется его порода. «Не похоже, что хозяйка бросила своего Ангела, скорее всего, она просто не успела его забрать», – подумал Михаил и снова пошел за четвероногим хозяином.
Тот привел его к какой-то двери, поставил лапы на ручку и с легкостью отворил ее. Зашел в крохотную комнатушку, похожую на кладовку, и, обернувшись, бросил на парня взгляд: «Ну ты чего там стоишь, заходи, не стесняйся». Пока Михаил разглядывал снимки, он уже забыл, что Ангел хотел показать, где хранится его корм.
– И куда ты меня привел? – в непонимании нахмурился он, озираясь по сторонам.