Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 49 из 136

Михаил шел по тому же маршруту, по которому вез его Тэцуя. Навстречу ему по противоположной стороне дороги ехало такси. Михаил поднял руку, собираясь остановить его, но тут же опустил ее. «Будь они прокляты, эти бабки! – в сердцах воскликнул он. – Без них ты никто и звать тебя никак. Ну что ж, придется идти пешком». Впервые в жизни Михаил оказался в ситуации, когда в карманах гуляет ветер. Вопросов в голове крутилось столько, что от их груза было сложно переставлять ноги. «Да, лучше Федора Михайловича про деньги никто не сказал: деньги – это чеканенная свобода».

Михаил, конечно, недолюбливал классика, но в этом вопросе был с ним солидарен. Деньги действительно дают свободу. И можно сколько угодно рассуждать, что она фальшивая, но тем не менее это свобода. И неважно, какая она. Михаил невольно усмехнулся, вспомнив, как однажды на него напала московская одногруппница Светка Решетова, когда он сказал, что не любит Достоевского.

– Рассказов, как ты можешь его не любить? – воскликнула она, округлив глаза. – Значит, ты ничего не понимаешь в литературе. О чем тогда можно с тобой разговаривать?

– А ты хочешь сказать, что любишь его? – спросил он.

– Я обожаю его! – восторженно воскликнула Светка. – И зачитываюсь его произведениями.

– Ага, – усмехнулся Михаил, – оно и видно. Ты весь учебный год таскаешь за собой «Преступление и наказание», демонстративно кладешь его на каждой лекции на стол, при этом твоя закладка всегда на одной и той же странице.

После его замечания, единственное, на что она была способна, это открывать и закрывать рот, словно выброшенная на берег рыбина. Михаил никогда не понимал людей, которые через силу, превозмогая себя, читают некоторых авторов, потому что это модно. Но если тебе вдруг не нравился этот писатель, как в тебя тут же летели камни, мол, ты ни фига не смыслишь в литературе.

С тех пор о своей нелюбви к Достоевскому Михаил старался не распространяться. Лицемерное общество устроено так, что если ты не читаешь классическую литературу, значит, ты тупая, никчемная личность.

О чем бы Михаил ни думал, шагая по улицам Сендая, все упиралось либо в кеш, как выражался Тони, либо в телефон. Но деньги были на последнем месте в списке его мыслей. Гораздо больше его волновало то, что он не знал, как теперь искать Юми.

«Надо срочно найти Йоши. Надеюсь, он взял телефон у ее подруги. Заодно договорюсь, чтобы мать перевела деньги на его карту. Вот только весь вопрос в том, как найти самурая, когда нет связи».

Резкий звук тормозов остановившейся впереди серебристой «Тойоты» выдернул его из размышлений. Машина сдала назад и поравнялась с ним. Водительское стекло опустилось, из салона, цепляясь ирокезом за резиновый ободок, высунулась голова Озэму.

– Здоров, римлянин! – Он протянул руку.

– Привет, якудза. – Михаил ответил на рукопожатие.

– Куда путь держишь? – поинтересовался Озэму.

– Иду к Тони в госпиталь.

– А что с ним случилось? – нахмурился он и, кивнув в сторону пассажирской двери, сказал: – Садись, в машине расскажешь.

Михаил с удовольствием принял его предложение. С утра он уже так находился и напрыгался, что к этому моменту его ноги гудели, как телеграфные столбы. Парень выложил все, что с ними произошло, а когда закончил, Озэму покачал головой и сказал:

– Вот это вы потусили, чуваки. Хорошо, что остались живы. А где госпиталь находится? – спросил он.

– В спортивном комплексе «Сендай Олимпик».

– Так это ж черт знает где! – воскликнул Озэму. – Ты что, собирался туда идти пешком?

– А что еще остается делать? – ухмыльнулся Михаил. – Общественный транспорт не ходит, а даже если бы и ходил, сейчас это для меня непозволительная роскошь.

– Почему? – не понял он.

– Да потому что цунами лишило меня всего, – усмехнулся Михаил и поймал на себе недоуменный взгляд Озэму. – Все мои деньги теперь на дне океана, общага превратилась в руины, а там был мой паспорт с последней соткой баксов, – объяснил он и обреченно вздохнул.

– Офигеть, – протяжно произнес Озэму. Он поставил рычаг коробки передач на движение, и машина покатилась вперед. – Поехали, я отвезу тебя.

– Спасибо, дружище, – поблагодарил Михаил.

– Не стоит. – Он отмахнулся. – Я слышал из новостей, что университет серьезно пострадал, думал разузнать подробности у Йоши, но он куда-то пропал.

– Как пропал? – Михаил разинул рот и почувствовал, как кровь бросилась в голову.

– Я уже два дня не могу найти его. Накануне вечером, перед тем как случился весь этот кошмар, мы с ним разговаривали по телефону, он собирался рано утром ехать с родителями в Исиномаки по каким-то семейным делам, – объяснил Озэму.

– Погоди, так он же в тот день хотел устроить вечеринку у себя дома. – Михаил только теперь вспомнил об этом.

– Я в курсе, – подтвердил Озэму. – Он пригласил всех наших – тех, кто был в караоке. Его старики должны были остаться там, а он собирался вернуться днем на поезде. Я хотел съездить к нему домой, узнать, приехал он или нет, но… – Собеседник осекся и нервно сглотнул. – Я не смог туда проехать, их район затопило, но я видел с эстакады, что его дома больше нет. Его смыло в океан. Остается только гадать, был ли в нем Йоши или к тому времени он еще не вернулся. Хотелось бы верить во второе. – Он снова замолчал и сжал переносицу пальцами.

«Господи, только пусть самурай будет жив!» – мысленно воскликнул Михаил. Если с Йоши что-то случится, тогда рухнут последние надежды найти Юми. Боль от этой мысли буквально пронзила его сердце.

– Помнишь того парня, который подсчитывал баллы в наших поединках, когда мы пели в караоке? – вопрос Озэму вернул его в действительность.

– Конечно, помню. – Михаил кивнул. – Его зовут Дэйки.

– Он тоже пропал, а у Сацуко отца унесло в море прямо на крыше их дома. Она и мать в это время были на работе, они бы так и не узнали этого, если бы очевидцы не рассказали. – Озэму замолчал и тяжело вздохнул.

Михаил вспомнил сон, в котором тоже плыл по океану на какой-то крыше вместе с Юми.

– Они до сих пор не знают, что с ним, жив он или нет, – продолжил Озэму и покачал головой. – Еще неизвестно, сколько будет таких, как он, пропавших без вести, погибших, раненых, сколько людей останется без дома. Просто в голове не укладывается весь масштаб катастрофы.