Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 48 из 136

Едва за ним закрылась дверь, Михаил стал набирать телефон матери, но, дойдя до последних четырех цифр, остановился. Они, как назло, вылетели из головы. Тогда он решил позвонить отцу, но тут Михаил не смог вспомнить код. Как такое возможно? Ведь он знал их номера наизусть. К тому же свои номера родители не меняли со времен царя Гороха. А теперь, когда наконец появилась возможность связаться с ними, Михаил просто смотрел на телефон как баран на новые ворота. Он не мог понять, почему так произошло. Возможно, от волнения, а может, память начала давать сбой. Все-таки он столько раз бился головой о дверь и потолок машины во время болтанки. Там не то что памяти – мозгов можно было лишиться. И тем не менее молодость взяла свое. Михаил напряг извилины и с третьей попытки набрал правильный номер матери.

– Привет, ма.

– Oh, mio Dio! – воскликнула мама. И попросила: – Сынок, погоди минутку, только не клади трубку.

Михаил слышал, как она обратилась к учащимся: «Господа студенты, продолжайте работать, я отойду буквально на пять минут, у меня важный разговор». Он глянул на электронные часы на рабочем столе декана, посчитал разницу во времени и понял, что у нее идет первая лекция. Послышался знакомый звук: мама открыла и закрыла дверь. – Микеле, я… я не знаю, что с тобой сделаю, когда ты вернешься домой! – наконец выдала она. – Я убью тебя! – выпалила она и разрыдалась.

– Мама, я тоже тебя люблю. Я очень, очень соскучился. – Михаил не мог сдержать улыбки. – Пожалуйста, не плачь. Прости, но я не мог позвонить раньше. После землетрясения нет связи на всем восточном побережье.

– Ragazzo mio, как же ты нас напугал, – всхлипнула она. – Мы уже не знали, что и думать. Отец ездил в Японское посольство, но там сказали, что у них пока нет информации о русских гражданах, проживающих там.

– Мам, здесь произошла страшная катастрофа, – сообщил Михаил. – Я ничего подобного раньше не видел даже в кино. Цунами затопило почти все прибрежные города. Нет света, воды, отопления.

– Мы когда с отцом услышали, что больше всего пострадал Сендай, я думала, у меня инфаркт случится. Кинулись тебе звонить, а ты не отвечаешь, – мать шмыгнула носом. – Что с университетом? Вы будете продолжать учиться?

– Нет. – Он мотнул головой, будто она могла его видеть. – Его закрывают на ремонт. Землетрясение разрушило многие здания.

– Figlio

[15]

, если бы я только знала, что там случится такое, я бы в жизни тебя не отпустила никуда. Тебе надо срочно возвращаться домой. Покупай билет и лети в Москву.

– Мама, не все так просто, – вздохнул Михаил. Он решил не вдаваться в подробности, не хотел еще больше расстраивать ее и поэтому рассказал лишь частично: – Дело в том, что моя банковская карта утонула, а паспорт остался в общежитии, которого больше нет.

– Что значит «карта утонула» и «нет общежития»? – опешив, переспросила мама.

– А то и значит, – хмыкнул он. – Мы с Тони в тот день ездили на Мацусиму. Я случайно потерял кошелек, когда мы спасались от цунами, – соврал он. – А паспорт остался в общежитии, а когда мы туда вернулись, то увидели, что от него остались руины.

– Oh, mio Dio! – снова воскликнула мама. – Получается, у тебя нет денег даже на еду. Ragazzo mio, а чем же ты там питаешься? – спросила она.

– Вчера друзья накормили лапшой с консервами, – рассказал он. – А сегодня библиотекарь угостила кофе с печеньем.

– Бедный, бедный мой мальчик, – запричитала она.

– Мам, прекрати, я не такой маленький, каким ты меня считаешь, не переживай, с голоду не умру.

– Микеле, скажи, куда можно прислать деньги? – спросила мама. – Договорись с кем-нибудь из друзей, я переведу на его карту.

– А как он их снимать будет, если банки не работают?

– Совсем?

– Да, мам, представь себе, – усмехнулся Михаил. – Сейчас здесь людям не до банков.

Он хотел добавить, что в магазинах продуктов нет, но не стал говорить, пожалел материнское сердце.

– Микеле, срочно езжай в посольство, – посоветовала она. – Там тебе помогут.

– Я сейчас думаю, как это сделать, – хмыкнул он. – Общественный транспорт тоже не ходит.

– Час от часу не легче, – пробормотала мама. – Сынок, ну как тебе помочь? – жалобно спросила она.

– Мамуля, не переживай, я что-нибудь придумаю, – успокоил Михаил. – Главное, что я живой.

– Hai ragione

[16]

, – вздохнула она.

– Передай отцу привет от меня, – сказал Михаил. – И еще, – он достал блокнот из кармана куртки и нашел телефон родителей Тони, – у меня к тебе просьба. Тебе это легче сделать, чем мне. Свяжись с родителями Тони и скажи им… – Он замолчал.

– Что сказать?

«Шила в мешке не утаишь, рано или поздно они все равно узнают».

– Скажи им правду. Тони был ранен, ему сделали операцию, и сейчас он лежит в больнице. Его состояние тяжелое, но ты им пока этого не говори, наоборот успокой, что все будет хорошо, – объяснил Михаил.

В трубке повисла напряженная тишина, затем послышался тяжелый вздох.

– Сынок, что случилось? – немного погодя, спросила она и в сердцах воскликнула: – Да что же это за катастрофа такая?

– Это природа, с ней не поспоришь, – грустно сказал Михаил. – Пиши номер, – сказал он и после того, как продиктовал, добавил: – Мамуль, прости, но я не могу долго говорить. Я звоню из кабинета декана.

– Микеле, прошу тебя, не пропадай надолго, – взмолилась мама. – Altrimenti impazziro

[17]

.

– Я постараюсь, – пообещал он, попрощался и повесил трубку.

И снова Михаилу повезло. Он вышел за территорию университета и направился по улице к тому месту, где вчера его высадил Тэцуя. Идти днем было гораздо легче, тот разбитый участок дороги, по которому ночью он пробирался, словно слепой котенок, он преодолел за считаные минуты. Город постепенно приходил в себя после катастрофы. Он заметил на улицах куда больше людей, чем накануне вечером. Понуро опустив головы, они торопились по своим делам. У супермаркетов выстроились длиннющие очереди, покупатели терпеливо ждали возможности унести хотя бы то, что осталось на прилавках магазинов. Глядя на их угрюмые лица, Михаил невольно подумал об отце. Тот, когда видел такие толпы, всегда сравнивал их с очередями в мавзолей в советское время. Михаил вспомнил, как отец возмущался, что главную площадь страны превратили в кладбище и держат на нем одного из самых жестоких за всю историю человечества террористов. А когда Михаил спросил, почему он так считает, отец ответил: «В отличие от других, этот убивал свой собственный народ».