Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 35 из 136

Когда женщина показала Михаилу снимок сына, первое, о чем он подумал: подросток куда-то вышел из зала, не предупредив ее. И только сейчас он понял, почему она ходит с его фотографией, и ему стало не по себе. Он представил на месте этой японки свою мать и почувствовал ком в горле. Лежать стало невмоготу. Михаил сел на кровати, опершись на спинку, и снова посмотрел на женщину. Получив отрицательный ответ у старушки, она направилась к следующей койке.

– Может, все еще обойдется? Возможно, мальчишка смог где-то спрятаться от цунами, – предположил он, а у самого перед глазами встала картина, как в лобовое стекло «Хонды» врезается волна.

Михаил до сих пор не понимал, как оно осталось целым под таким напором воды. Теперь даже страшно подумать, что было бы с ними, не запрыгни они тогда в чужую машину. От всех этих воспоминаний Михаила прошиб холодный пот. И законченный рисунок не помогал ему избавиться от страшных видений.

«Спасибо тебе, Господи, за то, что мы остались живы», – подумал Михаил и поймал себя на мысли, что уже второй раз за последнее время обращается к Богу.

– Теперь ей остается только молиться, чтобы так и было, – сказал японец.

– У вас тоже случилось какое-то горе? – поинтересовался Михаил.

Мужчина молчал несколько секунд, Михаил мысленно отругал себя за любопытство.

– Я был на работе, когда прозвучало сообщение о цунами, – все так же не глядя на Михаила, сказал сосед. – И сразу помчался домой, чтобы забрать отца и мать. Из-за преклонного возраста они не могут… – Он замолчал и тяжело вздохнул. – Не могли ходить, – поправился мужчина. – Но я не ус… – он осекся на полуслове и судорожно сглотнул. – Я застрял на мосту в пробке и оттуда видел, как волна уносит в океан наш дом…

Не обделенный фантазией, Михаил представил эту жуткую картину во всех возможных подробностях и невольно поежился.

«Сколько же горя принесла с собой вода», – подумал он и опять нашел глазами женщину.

Она продолжала ходить между кроватями, показывая снимок сына, но люди лишь разводили руками и отрицательно качали головами. По проходу навстречу ей шла медсестра. Она что-то говорила, но Михаил расслышал лишь обращение «госпожа Ямагути» и сделал вывод, что так зовут японку. Сотрудница подошла к ней, приобняла за худенькие плечи и, продолжая о чем-то разговаривать, повела в сторону дверей, ведущих в госпиталь. Японка показала ей фотографию, но та лишь отрицательно покачала головой и успокоительно погладила ее по руке.

После такого пробуждения о сне не могло быть и речи. Михаил сел на кровати, в отчаянии взъерошил волосы и обхватил голову руками, думая, как дальше выживать в чужой стране, когда нет денег и связи с родными. «Даже поесть не на что купить», – подумал он и вдруг вспомнил о сотке баксов, лежавшей у него в паспорте под обложкой. Эти деньги он выиграл у Тони в бильярд, но не стал тратить и оставил на черный день.

«Вот и настал этот день. Теперь надо молиться, чтобы общага осталась цела».

Михаил решил отправиться на поиски телефона, собираясь позвонить родителям, но, прежде чем уйти, спросил у соседа время. А когда понял, что с того момента, как увезли Тони, прошло уже больше четырех часов, занервничал.

«Потом найду телефон, – подумал он, надевая кроссовки. – Сначала надо узнать, что с Тони».

Михаил натянул его бейсболку, вытащил из-под подушки художественные принадлежности, засунул их в карман куртки и, на ходу накинув ее, пошел выяснять, почему так долго нет известий от врача. Оказавшись в помещении госпиталя, он огляделся вокруг, думая, к кому бы обратиться за помощью. Здесь царила суета, но какая-то упорядоченная, размеренная. Как и в зале для эвакуированных, кроватей тут было видимо-невидимо. Они стояли повсюду, даже в проходах. Между ними сновали сотрудники в белых халатах. Каждый из них был занят своим делом, и никто не обращал на Михаила внимания.

На одной из кушеток лежал мужчина европейской внешности, вокруг него хлопотала медсестра. Михаил собрался подойти к ней и уже направился в их сторону, но тут же передумал, едва заметил, что она делает ему перевязку. Михаил увидел окровавленную ногу мужчины, и ему стало не по себе. Он сглотнул, снимая напряжение, скопившееся в горле, и снова осмотрелся вокруг. По проходу между кроватями шла молоденькая сотрудница, она катила рядом с собой приспособление для капельницы, а в свободной руке несла пузырек с лекарством. Михаил бросился к ней.

– Мэм, простите, я не знаю, к кому обратиться, – сказал он на полу-английском, полу-японском. – Вы не могли бы мне помочь выяснить, что с моим другом?

– Как его зовут? – спросила она.

Ее детский голосок в стиле anime goe

[10]

резанул слух. В самом начале своего пребывания в Стране восходящего солнца Михаил удивлялся странной моде местных женщин разговаривать неестественно высоко. Он никак не мог понять, для чего они это делают, пока однажды они с Тони не оказались в ночном клубе вместе с японскими друзьями. Веселье было в самом разгаре, когда в их мужской компании неизвестно откуда появилась довольно привлекательная девушка. Ее нарочито милое и стеснительное поведение за столом выглядело очень странным и даже отталкивающим. Вскоре девушка собралась «попудрить носик» и, скромно улыбаясь, извинилась и удалилась по своим девчоночьим делам. Следом за ней компанию покинули Михаил, Тони и его одногруппник Йоши. Пока парни шли в бильярдный зал, в коридоре клуба наш герой заметил девчонку. Он чуть дара речи не лишился, когда услышал, как она чуть ли не басом спрашивала у сотрудника, где находится уборная. От той милой стесняшки, которая сидела в их компании, не осталось и следа. Михаил был настолько потрясен столь резким перевоплощением, что не смог сдержать своих эмоций.

– А зачем она кривлялась за столом? – в недоумении воскликнул он, обращаясь к товарищам.

– Чтобы произвести на нас приятное впечатление и остаться у нас в памяти самой милой и нежной особой, – как ни в чем не бывало пояснил Йоши.

Услышав его обоснование, Михаил еще больше обалдел. Может, подобный прием и действовал на других парней, но только не на него. Он предпочитал естественных девушек. Потом Михаил еще не раз слышал, как коверкают голоса японки. Иногда их пристрастие к романтичному образу доходило до абсурда. Ладно, если кривляются молоденькие девчонки, но до чего же нелепо выглядит, когда так делают зрелые женщины. Он вспомнил госпожу Кисимото, она тоже говорила тонким голосом, но почему-то у нее это получалось не отталкивающе, скорее забавно.