Страница 72 из 74
— А Ортвейл? — тая от его напористой нежности, всё же спросила я. — Они ведь требовали забрать меня. Признать отклонением.
— Ортвейл рухнул вместе с Орайдом Гаэрваном, — ответил он спокойно. — Центр скомпрометирован. Их притязание на тебя рассыпалось в тот же миг. То, что отец на всю империю назвал тебя героиней, подвело черту. Теперь ни один центр, ни один герцог не сможет даже заикнуться о том, чтобы тебя забрать.
Он помолчал и добавил тише, взяв моё лицо в обе ладони:
— И всё равно, Лирана. Что бы ни случилось дальше, как бы ни повернулось. Я бы тебя не отдал. Ни тогда, ни теперь. Никому и никогда.
Смотрела в его глаза, чувствуя, как его поле властно обнимает моё, и улыбнулась.
— Я очень тебя люблю, Адан.
— И я тебя люблю, Лирана моя. Очень, — хрипло ответил он и снова поцеловал меня.
Простые слова. Те самые, из-за которых ещё утром нас могли разлучить навсегда. А теперь они звучали свободно, вслух, и от этого всё наконец вставало на свои места.
То, что было потом, не имело ничего общего с восстановлением энергии.
Нам ничего не нужно было восполнять. Мы просто хотели быть вместе — впервые не как гардеор и его деора, связанные службой и контуром, а как мужчина и женщина, наконец сказавшие друг другу правду вслух.
Он раздевал меня медленно, как разворачивают что-то долгожданное, бесконечно ценное, и под каждым его прикосновением кожа моя оживала тихой дрожью.
Я отвечала ему так же неторопливо, и между нами была только наша нежность, наполняющая каждое движение. Его поле сомкнулось вокруг моего бережно, обволакивая, и золотисто-белый свет разлился по комнате, дыша вместе с нами, в такт нашему дыханию.
Но мы уже не обращали на это внимание. Ласкали друг друга. Нам некуда было спешить.
Впервые за всё наше стремительное знакомство над нами не нависало ничего — ни бой, ни слушание, ни чужая угроза, ни страх произнести вслух ранее запретное.
Только тихая комната, золотистый свет и его дыхание у моего виска. И эта тишина после всего пережитого была самым большим счастьем, какое я знала.