Страница 73 из 74
Эпилог
Восемь лет спустя, в императорской резиденции на Верайдисе, мы праздновали годовщину нашей свадьбы.
Я стояла на террасе и смотрела, как наши дети — старший сын и младшая дочка — с визгом гоняются по саду за своими дядями, младшими братьями Адана.
Те давно стали гардеорами, каждый во главе крупного подразделения, серьёзные, уважаемые мужчины, — но сейчас они поддавались малышне, валились в траву, изображая поражение, и хохотали не хуже их.
Адан стоял рядом со мной, и в эту минуту он меньше всего походил на императора. Он смотрел на детей и братьев, а потом не выдержал, и присоединился к ним.
Я смотрела на своего сурового и властного мужа, и его не менее суровых и строгих братьев, расслабившихся и открытых, поддавшихся заразительному детскому восторгу.
Сегодня восьмая годовщина нашей свадьбы. Погружалась воспоминаниями в тот день.
Наш служебный брак расторгли, и тут же заключили настоящий, официальный. На церемонии я была в роскошном платье. А как смотрелся Адан в парадном мундире…
Вся империя праздновала наше бракосочетание.
Я смотрела на мужа и детей, и думала при этом, насколько мы изменились за это время.
Вся империя изменилась. Стала совсем другой.
Вторженцы всё ещё появлялись, но очень мало. Лишь редкие всполохи по дальним окраинам, которые гардеоры гасили штатно, со спокойных орбитальных станций, не теряя ни сил, ни людей.
Жертв давно не было. Та война стала историей. Её изучали в академиях, о ней рассказывали детям.
Службу пересмотрели, как и обещал тогда на всю империю Фабиан.
Пары, которых развёл ложный закон, воссоединились. Некоторые вернулись на службу вместе.
Я не раз видела, как немолодые гардеоры, давно смирившиеся с одиночеством, вновь встречали своих деор. И сколько же в этих встречах было осторожного, недоверчивого счастья!
Сам Фабиан и Аврелия сложили корону и стали теперь советниками, курировали энерговопросы по всей империи. Делали то, что когда-то держал в руках старший Гаэрван, только честно и куда шире.
Оттого Фабиан и передал империю Адану: он считал, что трон должен быть у того, кто стоит на виду.
У деор-службы появилась новая глава. Флавия, моя прежняя строгая наставница, теперь в законном браке со своим гардеором, одним из ведущих тренеров империи.
Виндор, верный адъютант Адана, женился на Эльсе Киркес, она всё же сдалась его настойчивым ухаживаниям. Я до сих пор улыбалась, вспоминая, как он краснел, когда об этом заходила речь.
А подруги у меня теперь были свои, настоящие. Мирелла, ставшая моей опорой при дворе. И с Флавией мы тоже очень сдружились.
С Камиллой и Паулиной тоже иногда поддерживали связь. Они служили недалеко от столицы вместе со своими мужьями, в штабах. Дети у них очень славные.
Невольно вспоминаю события перед нашей свадьбой после судьбоносной трансляции императора Фабиана.
Гаэрваны пали. Орайд и Дианас отбивались до конца и погибли при сопротивлении аресту — не захотели отвечать за то, что сотворили.
Талмиру, которая возглавила деор-службу вместо Мароны, судили, как и многих других Гаэрванов. Суд доказал, что она и вправду была лишь орудием, что сама ни о чём не знала.
Теперь она работала обычным специалистом и по крупице восстанавливала доброе имя рода. Лояльную ветвь Гаэрванов, к заговору непричастную, оставили в покое. Лишь лишили притязаний на престол, ради которых лилась вся эта кровь.
Я же была достоянием империи. И активным куратором пси-направлений. Мне это очень нравилось. К тому же мой дар больше не был загадкой. Выяснилось, что у него были корни. Древняя кровь стражей, уцелевшая в простых людях на Земле.
Теперь обновлённая служба находила других, таких же, как я. Девочек и мальчиков, в ком дремала та же сила, что и у меня, способная черпать энергию космоса. Их берегли и помогали раскрывать их дар.
Но особенно я радовалась за Марону.
Когда-то, в своей молодости, она была деорой и полюбила своего гардеора. Правило запретной любви развело. Её служебный муж так и не смог ни с кем сойтись после неё. И она не смогла.
Всю жизнь они прожили порознь, каждый со своей незаживающей раной. А после обновления службы он отыскал её. Марона согласилась, теперь у них был законный брак, и оба наконец отошли от дел, чтобы прожить вместе жизнь, что у них когда-то отняли.
Я часто думала, что наша победа не только в том, что вторженцев больше нет. Она в возвращённых судьбах, в разлучённых когда-то парах, что снова были вместе.
Ложь, на которой стоял старый порядок, ломала людей десятилетиями. Тихо, незаметно, под видом долга и службы. И вот её не стало, и люди начали залечивать свои раны. Медленно, не сразу. Но залечивать.
К вечеру братья Адана уехали по своим подразделениям, а его родители — Фабиан и Аврелия — остались у нас в гостях.
Адан отошёл в кабинет по срочному вопросу, требующему внимания императора, а мы устроились в гостиной.
Дочка задремала у меня на коленях, а сын, такой же серьёзный и любопытный, как его отец, тихо спросил:
— Мам, а правда, что когда-то вы с папой выжгли вторженцев всех разом?
Я не успела ответить. Начал отвечать их дедушка, Фабиан.
Он рассказывал нашу и свою историю, а бабушка Аврелия мягко его дополняла, вставляя свои подробности, поправляя там, где он, по её словам, привычно начинал с конца.
Пришёл Адан, сел рядом со мной, обняв и поцеловав меня в висок, и присоединился к рассказу.
Потом детей уложили спать, мы с Аврелией ещё беседовали в гостиной. Потом Аврелия ушла в гостевой дом, я к нам в спальню, а Фабиан с Аданом завершали свой разговор об имперских делах.
В нашей спальне я села расчёсывать волосы перед сном. И улыбнулась, почувствовав, как сзади подошёл Адан.
Он отвёл мои волосы в сторону и поцеловал меня в шею, у самого основания, точно зная, как возбуждающе это действует на меня.
— Я очень счастлив с тобой, Лирана, — сказал он мне в шею, и его руки сомкнулись на моей талии.
— А я — с тобой, — ответила я, откидывая голову ему на плечо и поворачиваясь в его руках.
Его поцелуй был пронизан страстью, и я ответила ему тем же.
Восемь лет, двое детей, бремя власти, а между нами — всё тот же огонь, что вспыхнул между нами на крейсере Кайр. Адан подхватил меня на руки и отнёс на широкую постель. Опустил на неё, тут же накрыв меня своим высоким, сильным телом.
Его поле сомкнулось вокруг моего знакомым тугим узлом, и золотисто-белый свет залил спальню, пульсируя в такт нашему участившемуся дыханию.