Страница 71 из 74
Глава 44. Без спешки
Адан внёс меня в свои покои и опустился на диван, не выпуская из рук, устроив меня у себя на коленях.
Поцеловал. Медленно. Будто у нас отняли причину спешить. Будто впереди было всё время мира.
— Спасибо, любимая, что поверила мне, — сказал он. — Тебе ведь было нелегко дать мне так просесть по энергии.
Я опустила глаза. Нелегко… Не то слово. Я чуть с ума не сошла, заставляя себя удерживаться от его восполнения, пока его контур чернел, а всё во мне кричало спасать его немедленно.
— Хорошо, что были инструкции, — выговорила я тихо. — Только они меня и держали. Ты ведь и в первом нашем бою себя в ноль обрушил. Ради того, чтобы выйти на максимум.
— Да, ради этого. Я и раньше так делал. Знал, что обнуление даст прирост. Там выбора не было, надо было как следует ударить. Получилось. Но с твоим усилением….
Адан коснулся моего лица, и этот жест отозвался у меня внутри горячим всплеском.
— Результат получился колоссальным. Поэтому сейчас я был готов. К тому же я вовремя почистил отряд, и ещё и усилил его. Раньше брал средних себе, чтобы в других отрядах были сильные гардеоры, а свой отряд сам тащил. Сейчас потребовался максимум. Плюс отец с матерью поддержали с другой стороны. Удалось сделать то, что мы с отцом рассчитывали давно, но это казалось недостижимым.
Он помолчал, а потом невесело усмехнулся.
— Я знал, что ты справишься, Лирана. Верил тебе, — глухо произнёс он. — Но, признаюсь, мысли всё равно были. Всего один день…
Я вскинула на него глаза, и он продолжил, через силу, будто каждое слово давалось ему с трудом.
— Запрещал себе так думать, но всё равно. Мысли возвращались. Думал о том, что если ты и в самом деле сделаешь это… Если дашь мне просесть в ноль… Значит ли это, что ты на самом деле не любишь? Что ты равнодушна ко мне? Или наоборот, так сильно любишь, что доверяешь?
Адан погладил меня по щеке и добавил глухо:
— Мысли были, но я решил. Даже если тебе не хватило одного дня, чтобы меня полюбить по-настоящему. Достаточно того, что я тебя люблю. И моей любви хватит на нас двоих.
Моё сердце замерло и тут же оглушительно застучало.
Его откровенность поразила меня. И позволила мне признаться в ответ.
— Адан, я тоже думала. Так же. Как и ты, запрещала себе, но… мысли всё равно приходили. Я хотела знать, что ты меня любишь. Ведь я уже полюбила. Но если ты берёшь от меня энергию, значит блокировка… — я оборвала свои слова от его горячего взгляда, и всё же закончила: — И я тоже решила. Что важно то, что я люблю.
Адан резко выдохнул и с силой привлёк меня к себе. Обхватил руками и замер так.
— Теперь ты знаешь правду, — хрипло произнёс он. — Мне кажется, я полюбил тебя в тот же миг, когда впервые увидел. Сразу почувствовал, что ты вся моя.
— Адан…
— То, что мы сделали, Лирана, — твёрдо произнёс он, слегка отстраняясь и глядя мне в глаза, — было бы невозможно, если бы я не полюбил тебя, а ты меня.
— За один день, — улыбнулась я.
— Да, любимая, — улыбнулся мне он. — За один самый безумный и самый счастливый день в моей жизни.
Дыхание перехватило от жаркой искренности его слов.
Я ответила на его нежный поцелуй, который становился всё требовательнее. Когда Адан отпустил мои губы, я уже горела от желания стать ближе ему.
— Ты сказал, что вы с отцом давно рассчитали, — всё же произнесла я то, что не давало покоя. — Выглядело так, что вы разыграли с ним финальный акт давно срежиссированного спектакля.
Адан усмехнулся.
— Так было заметно?
Я пожала плечом.
— Возможно, это было заметно мне, ведь я уже кое-что знала к этому моменту.
Адан удобно устроился на диване, привлекая меня к себе, и я затаилась в его горячих надёжных объятиях.
А потом он заговорил. Глухо. Через силу. Словно выпуская всё, что долгие годы держал в себе.
Про то, с чего всё началось. С разговора с отцом.
Император рассказал тогда сыну правду. Про них с матерью. Про заговор. О том, что их никак не удавалось вычислить. О своём плане. Адан согласился помочь отцу. Стал гардеором, а затем принял командование на себя.
— Сначала это не было игрой, — говорил Адан. — Отец действительно потерял силу стража, когда полюбил. Но когда дар к нему вернулся, он не стал об этом объявлять.
Адан говорил, а его пальцы медленно перебирали мои волосы, заставляя меня млеть от удовольствия.
— Отец решил сыграть в слабость, — продолжал он. — Пусть заговорщики думают, что трон ослаб, что император сломлен любовью, что самое время бить. Так они теряют осторожность и раскрываются. Таков был наш уговор. Я защищаю империю на свету, в открытую, как командующий. Родители — из тени.
Я слушала, и многое во мне становилось на свои места. Его спокойная, непробиваемая уверенность игрока, который видит весь расклад целиком, даже скрытые фигуры и те, что ещё будут выставлены на доску.
Родители, рассказывал он, выходили в бой лишь в самые тяжёлые сражения, под закрытыми позывными. Никто не знал, что император всё ещё в строю, на орбите.
Я вспоминала те бои, о которых ходили легенды. Сражения, что казались проигранными и всё же оборачивались победой, после которых шептались о чуде.
Теперь я понимала: чудом были они. Император и его деора, годами игравшие свою опасную роль, чтобы выманить затаившегося врага. И от мысли, что Адан нёс этот груз с самой юности, совсем один, не имея права рассказать ни единой живой душе, у меня сжималось сердце.
— База на заговорщиков собиралась по крупицам, — продолжал Адан. — Годами. И ещё я строил свою сеть доверенных людей. Сегодняшнюю ночную чистку я делал уже подготовленным. Знал, что мои люди найдут. И они нашли. Когда сегодня я запустил операцию, отцу ушло письмо со всей собранной базой. Это был условный сигнал: пора. Переходим от тайной игры к открытой.
— А слушание? Но ты ведь сказал, что идёшь на комиссию…
— Сказал, — уголок его губ дрогнул. — Действительно собирался идти и играть с ними. Но по пути понял, что не собираюсь им отдавать ни минуты. И продолжил тянуть время правом командующего. Это сработало. Начался бой. Да и в целом это было уже не важно. Предъявив обвинение, они уже проиграли. Я знал, что так будет.
На его губах появилась знакомая опасная усмешка.
— Знал, что на меня пойдут именно через правило запретной любви, — продолжал он. — К этому я был готов. Опередил их. Думали, что побеждают, но не успели, — лёгкий поцелуй в губы. — Победили мы.
Новый поцелуй.