Страница 47 из 59
Мы сидели так долго, глядя на огонь, на засыпающий лес за окном, на отблески пламени на стенах. Я чувствовала себя дома — впервые с тех пор, как мама продала пианино Карла Августовича. Дом был не в стенах, а в этом мужчине, в его запахе, в его руках, в его молчаливом присутствии.
— Влад, — сказала я.
— М?
— А как же твоё обещание? Отпустить меня?
— Я отпустил, — ответил он. — Ты сама вернулась.
— Хитрый лис, — прошептала я.
— Мелиса для хитрого лиса, — усмехнулся он.
Я не возражала. Теперь это имя не было унизительным. Оно стало ласковым, домашним — как прозвище, которое дают любимому человеку.
Мы остались в мансарде на всю ночь. Я спала на его кровати, он — рядом, обнимая меня так, будто боялся, что я исчезну. И я не исчезала. Я была здесь. По собственному желанию.
Утром меня разбудил свет, пробивающийся сквозь шторы. Влад уже не спал — сидел в кресле с чашкой кофе, смотрел на меня.
— Доброе утро, — сказал он.
— Ты снова не спал? — спросила я.
— Спал, — ответил он. — Четыре часа. Рекорд.
— Это из-за меня?
— Из-за тебя, — сказал он. — Ты моё лекарство от бессонницы.
Я улыбнулась, потянулась и села на кровати. За окном сияло солнце, обещая хороший день.
— Что будем делать сегодня? — спросила я.
— Для начала — завтракать, — сказал Влад. — Потом.. потом разберёмся. У меня есть одно дело.
— Какое?
— Нужно съездить в город. Купить тебе новый телефон. И пианино.
— Пианино? — я не поверила своим ушам.
— Не пианино — рояль. Ты заслужила. Хочешь играть — играй. Я хочу тебя слушать.
У меня защипало в глазах.
— Ты меня балуешь, — сказала я.
— Ты заслужила, — повторил он.
Мы спустились на первый этаж. Марина накрыла завтрак — овсянку, яйца пашот, тосты с авокадо, сок. Всё, как обычно. Но всё было по-другому.
— Марина, — сказал Влад, — Алиса остаётся. Но не как горничная.
— А как? — спросила Марина, и в её глазах я увидела понимание.
— Как хозяйка этого дома, — ответил Влад.
Марина кивнула, улыбнулась — впервые за всё время по-настоящему тёплой улыбкой.
— Наконец-то, — сказала она. — Я уж думала, вы никогда не признаетесь.
— Вы знали? — спросила я.
— Я всё знаю, — ответила Марина. — Я же экономка.
Она ушла на кухню, и мы остались вдвоём. Влад взял меня за руку.
— Я не обещаю тебе лёгкой жизни, — сказал он. — Я не обещаю, что всё будет гладко. Но я обещаю, что буду рядом. Всегда.
— Мне большего и не надо, — ответила я.
Мы вышли в сад — в тот самый сад, где я пыталась сбежать. Сентябрь заканчивался, листья на яблоне пожелтели, и на ветках ещё висело несколько мелких, твёрдых яблок.
— Влад, — сказала я, глядя на забор с колючей проволокой.
— М?
— Ты когда-нибудь уберёшь эту колючку?
— Нет, — ответил он. — Чтобы ты знала, что если захочешь уйти, придётся постараться.
— А если я не хочу уходить?
— Тогда живи здесь, — сказал он. — И играй на рояле. И пей свой чай с мелиссой. И будь моей Мелисой.
Я посмотрела на него — на его холодные серые глаза, которые больше не были холодными, на его острые скулы, на его едва заметную улыбку.
— Буду, — сказала я.
Он поцеловал меня — легко, как ветер, и я почувствовала, что земля под ногами стала твёрже. Что я больше не падаю. Что я нашла, где приземлиться.
Мы пошли в дом, держась за руки. Впереди был новый день, новая жизнь, новые вызовы. Клим в СИЗО, но его люди могли оставаться на свободе. Влад не был в безопасности, и я — тоже.
Но мы были вместе. И это было важнее всего.