Страница 59 из 59
— Да, — ответил он. — Я хотел отомстить. И отомстил. Но теперь я хочу другого. Хочу быть не тем, кто разрушает, а тем, кто строит.
— У тебя получится, — сказала я.
— С тобой — да.
Мы поднялись из подвала, и Влад закрыл дверь — навсегда, как сказал. Деньги и фотографии он перенёс в сейф в кабинете, а подвал велел переделать в винный погреб. «У нас будут хорошие вина для гостей», — сказал он.
Я не стала спрашивать, что случится, если гости увидят, где раньше лежали пачки наличных. Наверное, ничего. Теперь это был просто наш дом.
С каждым днём я чувствовала, как Влад меняется. Лёд таял, и под ним оказывался не холод, а живая, уязвимая плоть. Он стал чаще улыбаться, реже проверять телефоны, больше разговаривать. Иногда по вечерам он садился рядом со мной за рояль — не играть, а просто водил пальцем по клавишам, издавая тихие звуки.
— Научишь меня? — спросил он однажды.
— Играть?
— Да.
— У тебя слух есть?
— Не знаю. Никогда не пробовал.
— Тогда начнём с гамм.
Оказалось, слуха у него не было совсем — он путал ноты, не попадал в ритм, путался в пальцах. Но он старался. Сидел и повторял до мажор снова и снова, пока я не просила пощады.
— Хватит на сегодня, — говорила я, смеясь. — Ты меня утомляешь.
— Я звёзд, — отвечал он.
— Нет. Ты — терпелив.
— Это одно и то же.
Через месяц он сыграл «Собачий вальс». Одним пальцем, но сыграл. Я захлопала, он поклонился, как артист.
— Теперь я музыкант, — сказал он.
— Теперь ты — муж музыканта, — поправила я.
— Не вижу разницы.
Мы жили. Просто — жили. Ссорились иногда из-за ерунды (он любил соль, я — нет, он не выносил, когда я оставляю кружку на рояле, я — когда он курит в кабинете). Мирились. Засыпали вместе. Просыпались.
В августе я узнала, что беременна.
Я не стала делать тест — просто почувствовала. Утром, когда меня вырвало над раковиной, а потом я захотела солёных огурцов и шоколада одновременно. Влад зашёл на кухню, увидел меня, стоящую над раковиной с банкой огурцов в одной руке и шоколадкой в другой.
— Ты заболела? — спросил он с тревогой.
— Нет, — ответила я. — Я беременна.
Он замер. Его лицо — обычно непроницаемое — стало растерянным, почти детским.
— Правда? — спросил он.
— Влад, я не шучу такими вещами.
Он подошёл, опустился на колени, прижался щекой к моему животу.
— Ты слышишь? — прошептал он. — Ты там, маленький? Я твой папа. Я буду любить тебя. Обещаю.
Я гладила его по голове и плакала — от счастья, от гордости, от того, что этот опасный, холодный мужчина, сыгравший «Собачий вальс» на моём рояле, стоял на коленях перед нашим нерождённым ребёнком и давал ему обещания.
— Влад, — сказала я. — Ты будешь хорошим отцом.
— Думаешь?
— Знаю. Потому что ты научился любить.
Он поднялся, обнял меня.
— Спасибо, Мелиса, — сказал он.
— За что?
— За то, что не побоялась. За то, что осталась. За то, что дала мне шанс.
Я не ответила. Просто поцеловала его и подумала: «Теперь я не Мелиса для хитрого лиса. Я его лиса — в законе».
--
Три месяца спустя. Осень.
Я сидела на террасе, закутавшись в плед, и смотрела, как листья падают с яблони. Живот уже округлился, и я чувствовала, как внутри шевелится новая жизнь. Влад суетился вокруг — принёс чай, потом плед другой, потом подушку под спину.
— Сядь, — сказала я. — Ты меня утомляешь.
— Я волнуюсь, — ответил он.
— За меня или за ребёнка?
— За вас обоих.
— Всё будет хорошо, — сказала я. — Я здорова, ребёнок здоров. Доктор говорит.
— Доктор — оптимист.
— А ты — пессимист.
— Я реалист, — поправил он. — И реалист знает, что беременность — это риск.
— Влад, я врезалась в твою машину, ты похитил меня, я блефовала перед налётчиками, мы подделывали документы. Если я пережила это — роды переживу тем более.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом улыбнулся.
— Ты права, — сказал он. — Ты — феникс.
Он сел рядом, обнял меня, и мы смотрели на закат — золотой, багряный, как пожар. Сзади подошла Марина с новым чайником, поставила на столик.
— Всё будет хорошо, — сказала она, и в её голосе не было сомнений. — Я помогу.
— Мы справимся, — сказала я.
— Мы — да, — согласился Влад.
И в этом «мы» было всё — наше прошлое, настоящее и будущее. Авария, дождь, удар, боль, страх, унижение, болезнь, ненависть, поцелуй, прощение, любовь. И маленькая жизнь, растущая внутри меня, которая ещё не знала, какая у неё необычная история.
«Теперь я не Мелиса для хитрого лиса. Я его лиса — в законе».
Я улыбнулась этой мысли, прижалась к Владу, и мы сидели так, пока солнце не село, а на небе не зажглись первые звёзды.
Эта книга завершена. В серии Успокоительный сбор есть еще книги.