Страница 40 из 59
— А вот и наша горничная, — сказал он. — Клим говорил, ты хорошенькая. Не соврал.
— Кто вы? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Внутри всё дрожало, но я заставляла себя не показывать страха.
— Друзья, — ответил он. — Приехали забрать тебя. Влад плохой хозяин, мы дадим тебе лучшие условия.
— Влад мой дядя, — сказала я.
Плоское лицо дрогнуло.
— Что?
— Влад — мой дядя, — повторила я, входя в роль. — По матери. Я приехала из Европы погостить. Он пообещал, что никто меня не тронет.
— Врёшь, — сказал мужчина, но уже не так уверенно. — У Влада нет племянницы.
— Откуда вам знать? — усмехнулась я той же холодной усмешкой, какую часто видела у Влада. — Он не рассказывает всем подряд о своей семье. Дядя Влад меня любит. И если со мной что-то случится — вы ответите.
— Ох, какая смелая, — он встал с кресла, подошёл ко мне. — Ты не племянница. Ты должница, которая работает горничной. Мы знаем всё.
— Знаете не всё, — ответила я. — Влад поставил на меня спутниковый маячок. Прямо под кожу. Если меня вывезут за пределы дома — сигнал пойдёт его людям. И тогда вы все окажетесь в базе данных. Дядя Влад не прощает тех, кто трогает его семью.
Я говорила, а сама молилась, чтобы они клюнули. Спутниковый маячок под кожей — это было полным бредом, но в их глазах я читала сомнение. Они не были уверены. Клим сказал им, что я — горничная. Но Влад мог солгать Климу. Мог спрятать племянницу под видом прислуги. Это было похоже на него — всегда иметь козырь в рукаве.
— Зачем Владу прятать племянницу в доме? — спросил один из боевиков, опуская автомат.
— Потому что Клим — предатель, — ответила я. — И дядя Влад знает, что Клим готовит переворот. Я здесь, чтобы помочь ему вычислить заговорщиков.
Плоское лицо побледнело.
— Ты врёшь, — повторил он, но голос его дрожал.
— Проверьте, — пожала я плечами. — Только не жалуйтесь потом. Дядя Влад уже всё знает. Он уехал на встречу с Климом не просто так. Он поедет с доказательствами в ФСБ. А вы останетесь здесь, без хозяина, без приказа. И когда он вернётся — вы будете молить о пощаде.
Я говорила, и верила в каждое слово. Сама не знаю, как у меня это получалось — может быть, магия импровизации, а может быть, я просто рассуждала так, как рассуждал бы Влад на моём месте. Холодно, расчётливо, без тени страха.
— У неё татуировка? — спросил один боевик у другого.
— Не видно, — ответил второй.
— Проверьте, — приказал плоское лицо.
Ко мне шагнул мужчина в чёрном. Я стояла не двигаясь, пока он задирал рукав моей водолазки. Кожа была чистой — никакого маячка, никакой татуировки.
— Нет ничего, — сказал он.
— Маячок подкожный, не татуировка, — ответила я, не моргнув глазом. — Его видно только под ультрафиолетом. Хотите проверить? У дяди Влада есть лампа в кабинете. Можем сходить.
Они переглянулись. Я видела, что они колеблются. Клим не предупреждал их о таком повороте. Они приехали забрать беззащитную горничную, а наткнулись на «племянницу» со спутниковым маячком и знанием заговора.
— Звони Климу, — сказал плоское лицо своему подручному.
— Не надо звонить, — сказала я. — Клим уже сегодня будет сидеть в камере. А вас, как соучастников, возьмут прямо здесь. Если вы уйдёте сейчас — может быть, дядя Влад будет снисходителен.
— Ты ничего не можешь обещать, — прошипел плоское лицо.
— Могу, — ответила я. — Потому что через час он будет здесь. А вы — нет.
И тут я услышала звук, которого ждала и боялась одновременно. Гул мотора. Тот самый — низкий, мощный, урчащий, как большой зверь.
«Майбах» Влада.
Плоское лицо дёрнулось, подбежал к окну. Остальные замерли.
— Он приехал, — сказал он. — Один? Нет, с ним двое в машине.
— Его охрана, — пояснила я. — Вы окружены. Если не верите — можете проверить.
Тишина. Только мотор за окном замолк, и хлопнула дверца.
Шаги Влада на крыльце — я узнала бы их из тысячи. Твёрдые, ритмичные, как удары метронома.
Дверь открылась.
Влад вошёл в гостиную, и я увидела, как его глаза прошлись по комнате — по мне, стоящей посреди ковра с поднятой головой, по боевикам с автоматами, по окровавленному Глебу в коридоре, по плоскому лицу, которое теперь выглядело не плоским, а трусливым.
— Что здесь происходит? — спросил Влад ледяным голосом.
— Ваша племянница, — начал было плоское лицо, — она сказала..
— Она сказала, что вы умрёте, если не уйдёте в течение тридцати секунд, — перебил Влад. — Время пошло.
Он не повысил голос. Не выхватил оружие. Просто стоял в дверях, в чёрном пальто, с холодными серыми глазами, и смотрел на них как на надоедливых насекомых.
Плоское лицо сглотнуло.
— Уходим, — сказал он.
Боевики попятились, затем развернулись и выбежали через чёрный ход. Моторы взревели, и через минуту они уехали.
Тишина.
Я стояла, не шевелясь. Вдруг ноги подкосились, и я начала оседать на пол. Влад подхватил меня — так же, как тогда в саду, — и прижал к себе.
— Ты цела? — спросил он. Голос его дрожал — чуть-чуть, неуловимо.
— Да, — ответила я.
— Глеб?
— Ранен. Я перевязала.
Влад отпустил меня, подошёл к Глебу. Осмотрел повязку, кивнул.
— Жить будешь, — сказал он. — Марина, вызови нашего врача.
Марина, которая всё это время стояла в дверях кухни с ножом в руке (я даже не заметила, как она появилась), кивнула и ушла.
Влад повернулся ко мне. Посмотрел в глаза — долго, изучающе.
— Ты говорила с ними, — сказал он.
— Да.
— Что ты им сказала?
— Что я твоя племянница из Европы. Что у меня под кожей спутниковый маячок. Что ты знаешь о заговоре Клима и скоро сдашь его в ФСБ.
Он молчал. Потом покачал головой.
— Ты.. феникс, — прошептал он.
Я не знала, что ответить. Стояла посреди гостиной, в водолазке, испачканной кровью Глеба, с дрожащими коленями и чувством, что только что выиграла войну, которую не должна была выиграть.
— Я просто хотела выжить, — сказала я.
— Ты сделала больше, — ответил Влад. — Ты спасла Глеба. Ты спасла дом. Ты спасла.. меня.
Он подошёл ко мне, взял за плечи — осторожно, как хрупкую вещь.
— Если бы ты не задержала их, они бы обыскали дом, нашли бы документы, может быть, устроили засаду. А ты их обманула. Ты выиграла время. Ты — невероятная.
Его лицо было близко. Я чувствовала его запах — дым, кожа, мороз. И в этом запахе не было больше страха. Только что-то другое, чему я не знала названия.
— Клим? — спросила я. — Что с ним?