Страница 39 из 59
Глава 11
Утро началось с того, что Влад вошёл в мою комнату без стука — но на этот раз не с гневом, а с чемоданчиком в руке. Чемоданчик был чёрным, плоским, похожим на те, в которых носят ноутбуки. Он положил его на мою кровать и открыл.
Внутри, в бархатном углублении, лежал пистолет.
Не игрушечный, не муляж — настоящий. Чёрный, матовый, с коротким стволом и рифлёной рукояткой. Рядом — запасная обойма и глушитель, отсоединённый.
Я смотрела на него, и во рту пересохло.
— Это «Глок 19», — сказал Влад спокойно, как будто речь шла о новой кофеварке. — Компактный, почти не даёт отдачи. Предохранитель здесь. Чтобы снять, нажимаешь вниз. Перед выстрелом досылаешь патрон в патронник — вот так дёргаешь затвор.
Он показал. Металлический лязг прозвучал оглушительно в тишине комнаты.
— Зачем ты мне это показываешь? — спросила я, хотя догадывалась.
— Я уезжаю на встречу с Климом, — сказал Влад. — Это может быть ловушка. Если что-то пойдёт не так, ты останешься одна в доме. Глеб будет с тобой, но если их будет много..
Он замолчал, глядя мне в глаза.
— Если кто войдёт не с кодовым словом — стреляй, — сказал он. — Потом разберёмся.
— В какое слово? — переспросила я.
— «Чай с мелиссой», — ответил он. — Если кто-то постучит и скажет эту фразу — это свой. Если нет — стреляй, не думая. Даже если покажется, что это я. Клим может заставить кого-то говорить моим голосом. Кодовое слово — твоя защита.
— Я не могу стрелять в людей, — сказала я. — Я даже курицу не убивала.
— Сейчас не время быть вегетарианкой, — ответил Влад. Он взял пистолет, сунул его в мою руку, сомкнул мои пальцы вокруг рукоятки. — Он заряжен. Предохранитель включён. Не направляй на себя и на меня. Целься в корпус — легче попасть. И не зажмуривайся.
Его руки были тёплыми и уверенными. Он сжал мои ладони, и я почувствовала сталь пистолета, холодную, чужую, страшную.
— Я не хочу, — прошептала я.
— Я тоже не хочу, — ответил он. — Но я хочу, чтобы ты осталась жива.
Он отпустил мои руки, закрыл чемоданчик и вышел. Через минуту я услышала, как заурчал мотор «Майбаха», как открылись ворота, как тишина сомкнулась над домом.
Я осталась одна с пистолетом.
Я положила его на тумбочку, как будто он был ядовитой змеёй. Смотрела на него и не могла отвести взгляд. Чёрный, гладкий, смертоносный. Я никогда даже не держала оружие в руках, разве что в тире на втором курсе — мы ходили с Ленкой по приколу, стреляли из пневматики по мишеням. Тогда я промазала все десять выстрелов. Ленка попала в яблочко и хохотала до слёз.
Сейчас было не до смеха.
Я спустилась на первый этаж. Марина хлопотала на кухне, готовила завтрак — она не знала, что Влад уехал. Глеб стоял у входной двери, как обычно, молчаливый и огромный. Я поймала его взгляд.
— Влад уехал, — сказала я.
— Знаю, — ответил Глеб.
— Он оставил мне пистолет.
Глеб кивнул. Ни удивления, ни одобрения — просто факт.
— Вы умеете с ним обращаться? — спросил он.
— Нет.
— Тогда смотрите, — сказал Глеб.
Он вытащил свой пистолет — огромный, чёрный, похожий на те, что носят спецназовцы в кино. Быстро, как автомат, снял предохранитель, дослал патрон, поставил на предохранитель обратно. Положил на ладонь.
— Держите двумя руками. Слабее сжимайте — отдача выбьет оружие из рук. Сильнее — будете стрелять в потолок. Цельтесь в центр корпуса. Не бойтесь. Страх — это нормально. Главное — стрелять, когда надо. Не "если", а "когда".
— Откуда вы знаете? — спросила я.
— Служил, — коротко ответил Глеб. — Там или ты, или тебя.
Он спрятал пистолет обратно в кобуру и отошёл к двери. Марина позвала завтракать. Я поела через силу — пища не лезла в горло. Мысль о пистолете, лежащем в моей комнате, не давала покоя.
Время тянулось медленно. Я перемыла посуду, протёрла пыль, заправила кровати. Всё, как обычно. Но в каждом шорохе, в каждом скрипе пола мне чудилась опасность.
Где-то в час дня я спустилась в подсобку за тряпками и вдруг услышала — выстрелы.
Сначала я не поняла. Подумала — машина чихнула, или петарда, или ещё что-то. Но звук повторился. Резкий, сухой — два раза. Потом третий.
Из прихожей донёсся глухой удар.
Я выбежала из подсобки — и увидела Глеба.
Он сидел на полу, прислонившись к стене, и держался за плечо. Сквозь пальцы текла кровь — ярко-красная, пульсирующая. Его лицо было бледным, но спокойным.
— Они здесь, — сказал он. — Четверо. В чёрном. Приехали на двух машинах. Я одного снял, но меня задели.
— Кто «они»? — спросила я, опускаясь рядом с ним на колени.
— Люди Клима, — ответил Глеб. — Влад предупреждал. Они идут к дому. Вам надо уходить.
— Куда? — я оглянулась на дверь. — Там же они.
— Чёрный ход, — сказал Глеб. — Через кухню. Там калитка в лесу. Бегите.
— А вы?
— Я задержу их, сколько смогу. — Он попытался встать, но пошатнулся и снова сел. Рана была серьёзной — пуля, видимо, задела артерию, кровь не останавливалась.
— Вы умрёте, — сказала я.
— Это моя работа, — ответил Глеб.
И тогда я приняла решение. Не знаю, откуда оно взялось — из отчаяния, из злости, из того самого странного упрямства, которое заставляло меня вставать после четырёх провалов на экзамене. Я не могла оставить Глеба умирать. Не могла убежать, оставив его одного.
— Где аптечка? — спросила я.
— В подсобке, на третьей полке, — ответил Глеб. — Но не надо..
Я уже бежала. Схватила красную сумку с крестом, вернулась, разорвала рукав его куртки. Рана была ужасной — пуля вошла в плечо и застряла где-то глубоко, вокруг всё распухло, кровь текла ручьём. Я прижала бинт к ране, наложила давящую повязку, как учили когда-то на курсах первой помощи (я ходила на них на втором курсе и даже сдала зачёт — мама настояла, сказала: «мало ли что в жизни пригодится»).
— Держите, — сказала я, прижав его руку к повязке. — Не отпускайте.
— Они уже в доме, — прохрипел Глеб.
Я услышала шаги. Тяжёлые, грубые — несколько пар. Голоса — мужские, низкие.
— Обыскать всё! — приказал кто-то. — Влад уехал, здесь только бабы и раненый пёс. Найти девку, она нужна живой!
Живой. Им нужна была я. Живой.
В голове щёлкнуло. Я встала, выпрямилась, отряхнула колени. Зачем-то поправила волосы. Потом пошла навстречу голосам — на звук, в сторону главной гостиной.
Глеб что-то крикнул мне вслед, но я не слышала.
В гостиной было четверо. Трое в чёрном — формы, шлемы, автоматы. Четвёртый — в гражданском, коротко стриженный, с плоским лицом и маленькими глазками. Он сидел в кресле Влада, положив ноги на журнальный столик, и курил.
Увидев меня, он усмехнулся.