Страница 13 из 59
Глеб кивнул, и в этом кивке не было ни злости, ни дружелюбия — просто факт. Он осмотрел комнату, как будто проверял, нет ли скрытых угроз, задержался взглядом на окне, потом снова посмотрел на меня.
— Если нужна будет помощь — говори, — сказал он. — Я на первом этаже, в комнате охраны.
— От кого меня охраняют? — спросила я.
Он молчал три секунды.
— От дураков, — ответил он и ушёл.
Глеб был немногословен, но в его присутствии чувствовалась какая-то странная надёжность. Как у здоровой собаки — не лает, но зубов не разжимает.
Ужин прошёл легче. Я уже запомнила, где что лежит, не перепутала специи и даже не разбила ни одной тарелки.
Влад поужинал в одиночестве (мне было велено есть на кухне с Мариной), потом ушёл в кабинет. Я мыла посуду, когда в кармане униформы завибрировал телефон — мой собственный, который я нашла утром в тумбочке.
— Время, — сказала Марина, заметив мой взгляд. — Идите, отдохните.
Она была не такой страшной, как казалась сначала. Просто — вышколенная, профессиональная. В ней чувствовалась та же сталь, что и во Владе, но более старая, обтертая.
Я поднялась в свою комнату и достала телефон — старенький «Самсунг», потрёпанный, с трещиной на стекле. Сеть ловила слабо, но это неважно — я хотела не звонить, а записать.
Диктофон.
Я открыла приложение, проверила уровень заряда (42 %), и поднесла телефон ко рту.
— Восемнадцатое сентября, — зашептала я. — Я в доме у Влада. Это его резиденция за городом, точно адрес я ещё не знаю. Меня заставляют работать горничной в счёт долга. Сегодня меня переселили в комнату для прислуги, и я..
Дверь открылась без стука.
На пороге стоял Влад.
Я быстро спрятала телефон за спину, но он всё видел. Серые глаза сузились, лицо окаменело.
— Дай сюда, — сказал он спокойно, протянув руку.
— Это не твоё дело, — ответила я, хотя голос дрожал.
— Ты в моём доме, Мелиса. Здесь всё — моё дело. — Он сделал шаг в комнату, потом ещё один. — Дай телефон.
Я сжала его в кулаке.
— Я имею право записывать. Ты не можешь запретить мне.
— Могу, — сказал он и выхватил телефон у меня из рук с такой лёгкостью, будто я была ребёнком.
Он посмотрел на экран, увидел открытый диктофон, и нажал отмену.
— Никаких записей, — сказал он ледяным голосом. — Никаких звонков без моего ведома.
Он вышел из комнаты, и я пошла за ним, выкрикивая:
— Верни! Это моя собственность!
Он не обернулся. Спустился на второй этаж, зашёл в свою спальню — я на секунду увидела огромную кровать с балдахином, тёмные стены, запах его одеколона, смешанный с дымом. Влад положил телефон на тумбочку у изголовья, подключил к зарядному устройству.
— Когда захочешь позвонить — попроси меня, — сказал он. — Я дам телефон на пять минут.
— Это.. это незаконно! — закричала я. — Ты не имеешь права!
— Закон, — он повернулся ко мне, и в его глазах не было ни капли эмоций, — это то, что могут доказать в суде. Ты сейчас можешь что-то доказать?
Я замерла. Он был прав. Я не могла. Даже если бы сбежала и написала заявление, что у меня отобрали телефон — кто поверит? Девушка, которая влезла в долги на два с половиной миллиона, живёт в доме у богатого мужчины, работает горничной? Скажут, что сама виновата.
Влад подошёл ко мне — близко, слишком близко. Я чувствовала его дыхание, пахнущее мятой, и под ним — табачную горечь.
— Ты подписала договор, Мелиса, — сказал он тихо. — Добровольно. Никто тебя не заставлял. Помнишь? У тебя был выбор.
— Между судом и работой на тебя, — прошептала я.
— Выбор, — повторил он. — И ты его сделала. Теперь не жалуйся.
Он отступил, открыл дверь спальни и жестом указал на выход.
— Ступай. Завтра вставать в семь.
Я вышла, чувствуя, как дрожат колени.
В своей комнате я села на кровать, обхватила колени руками и долго смотрела в маленькое окно, за которым уже сгущались сумерки. Звезд не было видно — облака, наверное, ещё не рассеялись.
Я осталась одна. Без телефона, без связи, без возможности позвонить маме или Ленке. В доме, который был похож на дорогую тюрьму. С экономкой, которая не улыбается, с охранником-молчуном и с хозяином, который называл меня именем травы и смотрел так, будто я уже была его собственностью.
«Никаких записей. Никаких звонков без моего ведома».
Я сжала кулаки и пообещала себе: я выберусь. Через месяц я выйду из этого дома свободной, и Влад пожалеет, что связался со мной.
А пока — надо спать.
Я легла, укрылась тонким одеялом и закрыла глаза. Сквозь дремоту я слышала, как на первом этаже захлопнулась входная дверь — кто-то пришёл. Голоса — Влада и кого-то ещё, мужского. Разговор был тихим, но я уловила слово «груз».
Потом хлопнула дверь, и голоса стихли.
Я уснула, свернувшись калачиком, и мне снились чёрные машины, дождь и чьи-то серые глаза.