Страница 12 из 59
— В кабинет не входить без приглашения, — строго сказала Марина, когда мы остановились у тяжёлой дубовой двери. — Никогда. Даже если будете пылесосить коридор. Запомните это, девочка.
Я запомнила.
На втором этаже были спальни. Я насчитала четыре, плюс комната Влада — самая большая, в конце коридора, с отдельной дверью на балкон. Марина показала мне, как убираться в ней: с какой стороны заправлять постель, как расставлять подушки, как протирать зеркала.
— Его вещей не касаться, — предупредила она. — Только заправлять кровать, пылесосить, протирать пыль. Никаких личных вещей не трогать.
— Я и не собиралась, — буркнула я.
— Хорошо, — кивнула Марина и пошла дальше.
Третий этаж оказался странным — там были гостевая комната (никогда не используется), комната для прислуги (моя), и ещё одна дверь, запертая на электронный замок.
— А это что? — спросила я.
— Не вашего ума дела, — отрезала Марина.
Она была настоящей стражницей. Сухая, поджатая, с губами, которые, кажется, никогда не улыбались. Я решила, что лучше с ней не ссориться.
Мы вернулись на первый этаж. Марина показала мне, где хранится инвентарь, как пользоваться мощным пылесосом (не чета моему старому «Самсонгу»), и как мыть окна без разводов.
В половине одиннадцатого, когда моя спина уже ныла, а руки были красными от воды и моющих средств, я услышала звук подъезжающей машины.
— Влад вернулся, — сказала Марина. — Приготовьте обед. Он не завтракал.
Я похолодела.
— Я не умею готовить для.. для таких, как он.
— Научитесь, — бросила Марина и ушла.
Я стояла посреди кухни, сжимая в руках поварёшку, и чувствовала себя полной идиоткой.
Влад вошёл через минуту. В джинсах и чёрной футболке, без пальто, с влажными волосами — видимо, вышел из машины под дождь. Он мелькнул в коридоре, не глядя на меня, и скрылся в кабинете.
Через десять минут дверь кабинета открылась, и он позвал:
— Мелиса, кофе.
Я замерла.
— Мелиса — это я? — переспросила я громко, чтобы он услышал.
— А кто ещё? — донеслось из кабинета.
— Меня зовут Алиса.
— Здесь тебя будут звать Мелисой, — сказал он.
Я налила кофе в белую чашку (Марина показала, какую именно — с тонким ободком, его любимую), поставила на блюдце и понесла в кабинет.
Влад сидел за столом в кожаном кресле, листая что-то на ноутбуке. Даже в футболке он выглядел внушительно — широкие плечи, сильные руки, спокойная уверенность хищника.
Я поставила чашку на стол. Он не поднял глаз.
— Я не Мелиса, — сказала я. — Я Алиса.
— Знаю, — ответил он. — Но я перепутал имя специально. Будешь Мелисой, цветочек сорняк.
— Мелисса — это трава.
— Да, — кивнул он, наконец поднимая на меня глаза. — Которая растёт где попало, её трудно вывести, и она пахнет сильнее, чем её место в саду. Подходящее имя.
Я стиснула зубы.
— Ты мог бы называть меня по имени.
— Мог бы, — согласился он и сделал глоток кофе. — Но не буду. Ступай, Мелиса. Через час обед.
— Я не умею готовить.
— Научишься, — сказал он ту же фразу, что и Марина, и снова уткнулся в экран.
Я вышла из кабинета, кипя от злости.
Обед я всё-таки приготовила. С помощью Марины, которая, несмотря на свою внешнюю холодность, оказалась не лишена педагогического таланта.
— Режьте мельче, — командовала она, глядя, как я шинкую лук. — Не кусками, а кубиками. Он не любит, когда лук хрустит.
— А кто он вообще такой? — спросила я, ловя момент. — Почему у него такой дом, охрана, экономка?
Марина посмотрела на меня долгим взглядом.
— Вы здесь не для того, чтобы задавать вопросы, Мелиса. Вы здесь, чтобы работать.
Она тоже называла меня Мелисой. Похоже, Влад приказал всем.
Я приготовила куриный суп (Марина контролировала каждый мой шаг) и запечённую рыбу с овощами. Для себя и Марины — отдельно, потому что Влад обедал один.
Подавать ему я понесла сама. Вошла в столовую (большую, с длинным дубовым столом и канделябрами), поставила тарелку на салфетку.
— Сядь, — сказал он, не глядя на меня.
— Что?
— Сядь. Напротив. У тебя перерыв?
— Да, — осторожно ответила я. — Полчаса.
— Ешь со мной. Твой обед ещё на кухне?
— Да, но..
— Принеси и ешь здесь.
Я послушалась, потому что спорить с ним было бесполезно.
Мы ели в тишине. Я — за своим углом длинного стола, он — напротив. В этой огромной столовой, где могло поместиться человек двадцать, мы выглядели как две песчинки.
Он жевал медленно, аккуратно, без единого звука. Я старалась не чавкать и не стучать вилкой, но у меня это получалось плохо.
— Вкусно, — сказал он неожиданно. — Марина хорошо тебя научила.
— Это она готовила, — призналась я.
— Нет, — покачал головой Влад. — Она стояла рядом и командовала. Но готовила ты. Это видно. У Марины суп получается более густым, а этот — жидковат. Но для первого раза хорошо.
Он сделал мне комплимент и тут же его обесценил. Я не знала, как на это реагировать.
После обеда я убирала со стола, мыла посуду и протирала хрусталь в баре на первом этаже. В четыре часа, когда я уже шаталась от усталости, Марина сказала:
— Идите, отдохните час. Потом будет ужин.
Я поднялась в свою комнату, рухнула на кровать и уставилась в потолок.
Комната для прислуги была тесной. Не то чтобы каморка, но по сравнению с той спальней, где я провела ночь — небо и земля. Одно окно под крышей — маленькое, затянутое пыльной сеткой. Узкая кровать с прогибшимся матрасом, старый платяной шкаф (скрипучий), тумбочка с лампой под зелёным абажуром. И никаких тебе роз, никаких свежих полотенец, никакого чая с мелиссой.
— Твоё новое гнёздышко, Мелиса, — вспомнила я слова Влада.
Он специально показал мне сначала роскошную комнату, дал отдохнуть в комфорте, а потом переселил в эту каморку. Чтобы я знала, что гостья я только до тех пор, пока он этого хочет. А на самом деле я прислуга.
Умный ход. И жестокий.
Я закрыла глаза и попыталась не думать о том, что впереди ещё двадцать девять дней.
Отдых мой длился недолго. В четверть пятого я услышала шаги на лестнице — тяжёлые, ритмичные, мужские.
Стук в дверь.
— Войдите, — сказала я, садясь на кровати.
Дверь открылась, и на пороге появился огромный мужчина. Не просто высокий — огромный, как шкаф. Квадратная челюсть, бритую голову, широкая шея, плечи, которые едва пролезали в дверной проём. Он был в чёрной тактической футболке и чёрных же брюках, на поясе — кобура, в которой угадывался пистолет.
— Глеб, — представился он глухим басом. — Охрана.
— Алиса, — ответила я. — Горничная.