Страница 9 из 45
Глава 6
Глава 6
Глава 6
Утром я проснулась другим человеком.
Нет, проблемы никуда не делись. Матвей всё ещё был другом отца, моим руководителем и самым неправильным мужчиной из всех возможных. Но теперь между нами висело сказанное вслух.
Тебя.
Не двусмысленно. Не уклончиво. Не как игра.
И это меня добило.
Я собиралась быть умной. Сдержанной. Опасной в меру.
А в итоге стояла перед шкафом и выбирала платье так, будто шла не в офис, а в бой за моральное превосходство.
Победило тёмно-синее. Строгое. Женственное. Идеально сидящее.
Если Матвей Ордынцев снова решит изображать из себя безупречного снежного барса, пусть хотя бы делает это с осложнениями.
Внизу за завтраком отец подозрительно оглядел меня.
— Сегодня ты особенно старалась.
— Спасибо, пап. Я тоже считаю, что с таким лицом нельзя выходить в люди без уважительной причины.
— Причина у тебя одна — произвести впечатление.
— Конечно. На налоговый кодекс и папки по арбитражу.
Он фыркнул, но тему не развил.
И слава богу.
Потому что внутри меня и без него уже было достаточно шума.
---
В офисе оказалось необычно людно.
Марина носилась между звонками, документами и каким-то краснощёким мужчиной, который требовал немедленно пропустить его к Матвею.
— Доброе утро, — сказала я, подходя ближе.
Марина подняла на меня взгляд и едва заметно усмехнулась.
— О. Артиллерия прибыла.
— Всё настолько плохо?
— Всё настолько обычно. Он пришёл без записи, орёт, что Матвей ему обещал. Матвей пока в переговорной. Я пытаюсь не убить никого до кофе.
— Прекрасно. Чем помочь?
Краснощёкий мужчина тут же переключился на меня.
— Девушка, наконец-то хоть кто-то в этом мавзолее умеет двигаться! Мне нужен Ордынцев. Сейчас.
Я склонила голову набок.
— А вы кто?
— Вениамин Соболев. И если вы не стажёрка из серии «ой, я ничего не решаю», то передайте Матвею Сергеевичу, что он очень не вовремя решил от меня прятаться.
Я улыбнулась.
Очень вежливо.
— Во-первых, вы не в том возрасте, чтобы разговаривать с женщинами в таком тоне. Во-вторых, если бы Матвей Сергеевич хотел от вас прятаться, вас бы сюда вообще не пустили. А в-третьих, сядьте и сбавьте громкость. Здесь не рынок.
Марина отвернулась, маскируя кашель.
Мужчина открыл рот.
И в этот момент из переговорной вышел Матвей.
Взгляд — на меня. Потом на Соболева. Потом снова на меня.
— Что происходит?
Соболев ринулся вперёд.
— Наконец-то. Я уже полчаса с твоими девочками воюю.
«Твоими девочками».
Как мило.
Матвей даже не моргнул.
— Тогда начни с того, что извинишься за тон. Перед обеими.
Соболев опешил.
Марина медленно расправила плечи.
А я в эту секунду почувствовала такое глупое, яркое удовлетворение, что чуть не заулыбалась во весь рот.
— Матвей, ты серьёзно? — выдохнул мужчина.
— Абсолютно. Либо разговариваешь уважительно, либо выход там.
Несколько секунд тишины.
Потом Соболев буркнул что-то отдалённо похожее на извинение.
Матвей кивнул.
— Марина, кофе в переговорную. Есения, со мной.
Я пошла за ним, чувствуя, как под кожей всё искрит.
Какой бы он ни был — жёсткий, опасный, выматывающий — но своих он прикрывал.
И это оказалось неожиданно… красиво.
---
Когда дверь кабинета закрылась, я прислонилась к ней спиной.
— Вы драматично вызываете.
Матвей снял часы и положил на стол.
— А ты слишком увлекаешься.
— Чем именно?
— Всем. Тоном, провокациями, чужими конфликтами.
— Я вас спасла от нудного клиента.
— Ты подлила масла в огонь.
— И вам понравилось.
Он подошёл ближе.
— Есения.
— Что?
— Ты с утра специально так выглядишь?
Вот.
Наконец.
Я медленно улыбнулась.
— А если да?
— Тогда это плохая идея.
— Почему? Вам сложно сосредоточиться?
— Мне сложно не запереть дверь и не напомнить тебе, чем заканчиваются твои игры.
От этого голоса у меня подкосились колени. Не буквально — я ещё держала лицо. Но внутри всё обдало жаром так, что стало трудно дышать.
— Так напомните, — шепнула я.
Он замер.
Почти вплотную.
Ещё шаг — и всё.
— Ты опять не понимаешь, куда лезешь.
— А вы опять делаете вид, что удержитесь.
Он молчал.
Смотрел.
И я впервые видела, как тяжело ему даётся это молчание.
— У вас всегда такая выдержка? — спросила я уже тише.
— Нет.
— Тогда почему сейчас да?
Матвей прикрыл глаза на секунду.
— Потому что если я сорвусь, назад уже не вернусь.
Сердце больно ударилось о рёбра.
Вот оно.
Честно.
Без шуток.
Без защиты.
Я могла бы отступить.
Должна была.
Но вместо этого спросила:
— А если я тоже не хочу назад?
Его рука резко легла на мою талию.
Не грубо.
Но так, что воздуха стало вдвое меньше.
— Есения, — хрипло произнёс он, — скажи сейчас хоть слово не так, и я за себя не отвечаю.
— Какое именно слово считается «не так»?
Он коротко выдохнул и отпустил меня.
Сделал шаг назад.
И этим шагом довёл меня до бешенства сильнее, чем если бы поцеловал.
— Ненавижу вас, — выдохнула я.
— Врёшь.
— Тогда вас это должно успокаивать.
— Наоборот.
Он вернулся к столу и поднял папку.
Будто ничего не было.
Будто меня только что не собирали по кусочкам одним голосом и одним прикосновением.
— Через час поедем в суд, — спокойно сказал он.
Я уставилась на него.
— Вы издеваетесь?
— Нет. Работаю.
— А я, по-вашему, что должна сейчас делать?
Он поднял глаза.
— Вести себя так, будто между нами нет этой… проблемы.
Я усмехнулась.
Очень зло.
— Слишком поздно, Матвей Сергеевич. Теперь проблема — это вы.
---