Страница 8 из 45
Глава 5
Глава 5
Глава 5
Всю дорогу обратно мы молчали.
Я — потому что если открою рот, то либо начну орать, либо скажу что-то совсем жалкое.
Матвей — потому что, кажется, держал себя на последнем предохранителе.
Машина остановилась у офиса. Я уже взялась за ручку, когда он заговорил:
— Ты переходишь границы.
Не оборачиваясь, я спросила:
— Какие именно? Рабочие или те, которые вы сами себе придумали после той ночи?
— Все.
Я усмехнулась.
— Удобно. Вы сами решаете, где можно, где нельзя, а где вы внезапно становитесь ледяной статуей.
— Я хотя бы пытаюсь думать.
Я медленно повернула к нему голову.
— А я, по-вашему, нет?
Он смотрел прямо перед собой.
— Нет. Ты сейчас живёшь импульсом.
— Неправда.
— Правда. Ты злишься, ревнуешь, провоцируешь и не отдаёшь себе отчёта, чем это закончится.
Последнее слово ударило особенно точно.
Ревнуешь.
Он сказал это вслух.
Значит, видел.
Значит, всё заметил.
Щёки вспыхнули мгновенно, и от этого захотелось либо сбежать, либо вцепиться ему в лицо.
— А вы, значит, не ревнуете? — тихо спросила я.
Он наконец посмотрел на меня.
И лучше бы не смотрел.
Потому что в его взгляде на одну короткую секунду мелькнуло именно это. Тёмное, резкое, мужское, опасное. То, что он тут же спрятал обратно.
— Иди домой, Есения.
— Это не ответ.
— Это единственный вариант, при котором я сейчас не совершаю ошибку.
Сердце сбилось.
Я медленно отпустила ручку двери.
— А если я хочу, чтобы вы её совершили?
Он закрыл глаза на мгновение. Как будто устал. Как будто внутри него тоже всё рвало к чёрту, просто он держался лучше.
— Ты не понимаешь, о чём просишь.
— А вы не понимаете, как бесите меня.
— Это взаимно.
— Отлично.
— Ничего отличного.
Я улыбнулась. Горько.
— Тогда остаётся только одно.
— Что?
— Сделать вид, что мне всё равно.
И вышла, хлопнув дверью сильнее, чем собиралась.
---
Дома меня ждал отец.
Причём не в режиме «как день прошёл, дочь», а в режиме «я сел в гостиной и приготовился допрашивать».
— Ну? — спросил он, когда я только переступила порог.
— И тебе добрый вечер.
— Как прошёл день у Матвея?
— Он ещё жив, если ты об этом.
Отец хмыкнул.
— Значит, адаптация идёт тяжело.
Я сняла серьги и бросила на консоль в прихожей.
— Пап, если ты хочешь услышать, что я в восторге от его методов, то спешу расстроить — у меня другие планы на вечер.
— Какие?
— Лечь лицом в подушку и не видеть никого до утра.
— Есения.
Я остановилась на лестнице.
— Что?
— Ордынцев мне звонил.
Внутри всё резко собрало в кулак.
— Зачем?
— Сказал, что ты способная. Но избалованная, упрямая и слишком эмоциональная.
— Какой тонкий анализ.
— Я его предупреждал.
— А он меня — нет.
— О чём?
Я посмотрела на отца и поняла, что ещё секунда — и я скажу что-то необратимое. Что-то про ночь. Про Матвея. Про то, что слишком поздно меня уже от чего-то предупреждать.
Но проглотила.
— О том, что работа у него похожа на исправительную колонию с кофемашиной.
Отец усмехнулся.
— Потерпишь.
— Вы все почему-то уверены, что я должна терпеть.
— Иногда да.
— А если не хочу?
Он встал.
— Тогда взрослей.
Эта фраза сегодня меня уже второй раз приложила. И снова — больнее, чем я ожидала.
— Знаешь, пап, — медленно сказала я, — когда взрослые мужчины начинают повторять друг за другом одинаковые слова, это уже не мудрость. Это скука.
И ушла наверх, не дожидаясь ответа.
---
Я не спала почти до трёх.
Переписывалась со Стасей, читала что-то бесполезное, пыталась смотреть сериал, но всё равно каждые пять минут возвращалась мыслями к нему.
К машине.
К ресторану.
К Алисе.
К его голосу: ты злишься, ревнуешь, провоцируешь.
Ненавижу, когда меня читают.
Особенно если читают правильно.
Где-то ближе к утру телефон тихо завибрировал.
Номер был незнакомый.
Я нахмурилась, но ответила:
— Да?
Несколько секунд — тишина.
Потом его голос.
— Не спишь.
Я резко села на кровати.
— Матвей?
— Уже лучше. Значит, номер узнавать необязательно.
— Откуда у вас мой личный?
— У меня много лишней информации.
— И вы решили позвонить мне в половине четвёртого утра, чтобы похвастаться?
На том конце тихо выдохнули.
— Нет.
— Тогда зачем?
Пауза.
Длинная.
Такая, от которой у меня пересохло во рту.
— Потому что ты ушла злая.
Я сжала одеяло в пальцах.
— И вас это волнует?
— Да.
Просто. Коротко. Без защиты.
И этим одним «да» он разрушил всё, что я так старательно выстраивала у себя в голове весь вечер.
— Тогда зачем Алиса? — шёпотом спросила я.
Он не ответил сразу.
— Алиса не то, что ты придумала.
— А что я придумала?
— Худшее.
— А вы, конечно, не даёте для этого поводов.
Он тихо усмехнулся.
— Есения, если бы я начал делать то, чего хочу, поводов стало бы сильно больше.
Меня бросило в жар мгновенно.
— И чего же вы хотите?
Он молчал так долго, что я уже решила — не скажет.
Но потом всё-таки сказал.
Низко. Глухо. Опасно.
— Тебя.
И после этого разговаривать стало уже невозможно.
---