Страница 58 из 64
— Им только и забот, что за тобой приглядывать, — заметно удивившись, ответил отец за демонстративно отлынивавшего дедулю Лабруха. — За тобой младшие присматривают. Им вожака останавливать не с руки. Не доросли ещё старших урезонивать. Пока старшим доложили, пока те подоспели… Радуйся, что вовремя успели! — осерчав, нагавкал Угрюмец на дочь.
— Вот и радуюсь, — вежливо огрызнулась Мийра.
— Вот и продолжай радоваться, — невозмутимо приказал отец.
— Нравится мне у вас, — ни к селу, ни к городу похвалил обоих мудрый Голос Племени Бру. — Пожалуй, ещё побуду. Если не прогоните, — удосужился спросить он разрешения у хозяина дома.
— Оставайся, — вполне искренно согласился тот. — Надо ж и тебе хоть иногда отдыхать от твоих мучителей.
Жертва нечеловеческих мучений на поприще манипулирования целым племенем хитренько улыбнулся сакризии и осведомился:
— Что, Вуксата в изгои решила податься?
В принципе, с его опытом приведения в чувство соплеменников не мудрено догадаться. Трудно представить, сколько он таких Вуксат привёл в чувство. Скольким поправил карму и прищемил задранные хвосты.
— Я ей запретила и думать об этом, — заверила Мийра, что неожиданных сюрпризов не последует.
— Правильно, — одобрил её инициативу Лабрух. — Ты девочка рассудительная и осторожная, — точь-в-точь повторил он слова Ухортара. — Сама порой не ведаешь, как своей осторожностью помогаешь нам. За то и уважаем. Потому и заботимся о тебе. Так и продолжай.
— Так и продолжу, — усмехнувшись, пообещала Мийра.
— И мы продолжим, — распуская в руке карты, озабоченно оглядел их отец.
— Мама, ты отдохнуть не хочешь? — с притворной озабоченностью поинтересовался Лютик, заелозив на её коленях.
У них тут мужская забава, а он, как маленький, на ручках матери. Несолидно. Она хмыкнула и столкнула его на пол. Поднялась и поплелась в трапезную догонять сбежавшую Вуксату. На кухне твизария торчать не станет: нечего ей там делать. Бедняжке и податься-то больше некуда, когда оставаться дома невмоготу. Это их с отцом и Лютиком присутствие Лабруха ничуточки не тяготит, а твизария иное дело. Для неё Голос Племени не просто забавный старичок — он для неё гуру.
Будь у Мийры такой гуру, она бы тоже не захотела жить с ним под одной крышей. Несмотря на свою хвалёную рассудительность. Похвальная осторожность не позволит: кто захочет постоянно пребывать под пристальным оценивающим взглядом? Надо с ней поговорить об этом, успокоить. Потому что Вуксата у себя дома. И этого уже не изменить.
Сейчас подруга заняла крайний стол у самой стойки и преспокойно трескала оливье. Покосившись на подходившую сакризию, кивнула — то ли ей, то ли своим мыслям — и продолжила невозмутимо поглощать болото майонеза с островами овощей. Мийра уселась напротив и поинтересовалась:
— Ахрай тебя сильно обидел?
Вуксата аккуратно дожевала, пригубила вина и лишь теперь подняла на неё глаза. Взгляд у неё был скорей задумчивым, чем встревоженным — грустью там и вовсе не пахло. Девочка твёрдо стояла на своём: да, она это сделала! А приведётся вновь — опять сделает.
— Отца не жалко? — всё-таки не удержалась Мийра от непростого вопроса.
Непочтительная дочь пожала плечами и довольно равнодушно поделилась сокровенным:
— В первый раз он пытался меня выдать замуж в двенадцать. За младшего сына вожака племени Хор. Долго торговался, но из Ухортара почти невозможно вытянуть то, чего тот не желает дать. После этого отец выдавал меня ещё семь раз. И каждый раз переговоры о браке заканчивались его позорным отступлением. Мой отец слишком жаден, — как само собой разумеющееся констатировала Вуксата, медленно ворочая ложкой в салате. — А раньше его хвалили за бережливость и рачительность. Только те переросли в неудержимую алчность. Когда отец договаривался о браке с Трайтаром… — осеклась она на полуслове, однако нехотя продолжила: — Знаешь, он вёл себя и вовсе уж безобразно. Тогда наш Голос Племени Вавук позвал меня к себе. И, не скрывая мыслей, сказал: вожаку Вуконтару пришёл конец. Но отец не отдаст власть добровольно. Тогда может прийти конец всему племени. Это лишь кажется, будто оборотни так привержены своему племени. Вон сакризы вообще не имеют племён: живут семьями. На самом деле, когда-то племён севера было двенадцать. Но, когда в каком-то племени дела начинали идти совсем плохо, твизы перебирались в другие, более благополучные племена. Так их осталось всего пять. А теперь племя Вук может раствориться в остальных четырёх.
На этот раз она замолчала окончательно, всем своим видом показывая: всё сказано — сказать больше нечего. Даже рот демонстративно набила до отказа — чисто суслик на «зерноподборочных» работах: щёки шире плеч. И ни малейшего раскаяния в содеянном. С точки зрения прежней Мирки эта женщина совершила чистейшую подлость. Без прикрас и скидок на обстоятельства. А вот нынешняя здешняя Мийра была не столь категорична. В конце концов, всё в мире относительно. То, что в других мы посчитаем чем-то преступным и предосудительным, в себе легко оправдаем критической ситуацией, тяжёлой жизнью и провокациями других. Найдём виноватых даже на Марсе, но себя станем судить осторожно, со всесторонней любовью и всепрощенческим пониманием.
— Надо бы наметить, какими будут новые спальни в доме, — согласившись, что с прежним разговором покончено раз и навсегда, перескочила Мийра на житейскую животрепещущую тему.
— Я уже нарисовала, — отмахнувшись, успокоила её Вуксата, подливая себе вина. — И передала нашему прорабу. Ты, кстати, так и объяснила: что означает это слово?
— Когда ты всё успеваешь? — устыдившись собственной безалаберности, восхитилась Мийра.
— Когда Хайдан возится с Катраем, — безмятежно признала Вуксата, что и сама не лишена безответственности в некоторых вопросах.
— Ты уже выбрала спальню для себя и Страка? — само собой заинтересовало Мийру.
Подобное переселение следопыта в дом Хайдана ещё не обсуждалось, но некоторые вещи говорят сами за себя.
— Да, угловую, — оживилась Вуксата, выскребая остатки майонеза. — Она получится побольше остальных. У вас с Хратом будет такая же. Чтобы можно было установить большие шкафы для одежды и постелей. Ещё мягкие кресла, какие мы заказываем для игры в карты. Я хочу из зелёного атласа, — мечтательно прижмурилась истинная женщина и тут же категорично отрезала: — А детям большие спальни не нужны. Там хватит одной кровати.
— Ты такая добрая, — хмыкнув, съязвила сакризия.