Страница 1 из 64
Глава 1
'Получить хороший сюрприз намного легче
и приятней, чем суметь избежать плохого.
Но, иногда лучше вообще без сюрпризов'
(Утешал дедушка внучку, ждавшую кое-что
приятное, а получившую дулю с маслом)
Мийра вошла в трапезную клуба и остановилась на пороге. Огляделась: всё спокойно, всё пристойно. Несмотря на то, что все так называемые столики заняты. Развалившиеся на лежаках тюленями оборотни и вели себя, как тюлени. Не орали, не спорили громогласно, не жрали, как в последний раз, а лениво вкушали в час по чайной ложке. Вуксата просто молодец: её совет обустроить клуб на привычный твизам манер подспудно влиял на их поведение. Чувствуя себя, как дома, они и вели себя, как дома. А там у них не принято безобразничать.
Туда они приходят релаксировать, побыть самим собой без нужды выглядеть грозным оборотнем. Как пел волчонок в мультике про Капитошку: чтобы все дрожали, чтобы уважали. Прав был кто-то из твизов, когда обмолвился, что на постоялом дворе люди мешают расслабиться им, а они людям. Разделить две породы разумных было блестящей идеей — как прежде никто до этого не додумался? Ей объясняли, что, мол, хозяину клуба для оборотней нужно доверять. Она сама оборотень — к ней можно ввалиться, как к себе домой. Но, смешно же, ей богу. Это всего лишь ресторан, а не закрытый клуб для джентльменов. Какая им разница?
Явившуюся хозяйку заведения заметили, дружески закивали. Кое-кто демонстративно поднял серебряные кружки в приветствии — только зря расстроили: напомнили о драконовской цене за это излишество. Все твизы — даже те, что пришли одетыми сверху донизу — здесь скинули рубахи с жилетками. Груды мышц на лежаках ворочались с боку на бок, дышали — ну, точно тюлени на лежбище. На зверских мордах такое благодушие — залюбуешься. Мийра хмыкнула и прошла к стойке, вежливо склоняя голову на обе стороны.
— Отменно! — выкрикнул один из оборотней, указав пятернёй на стену. — Дивные фрески!
— У нас так не делают! — поддержали его за соседним столиком.
Верней сказать: столищем, вокруг которого расположились целых пять лежанок. Одним из последних изобретений сакризии были пятигранные столешницы, вызвавшие среди мастеровых целые научные диспуты. Странные такие — это же элементарно: как разместить пять кроватей вокруг стола с четырьмя сторонами? О чём тут дискутировать? А фрески — невольно поморщилась Мийра — её дико раздражали.
Безвкусная детсадовская мазня. Плоские белые фигуры на фоне зелёного ландшафта и голубого неба. По поводу которого надоедливый мастер-строитель устроил натуральную истерику. Мало того, что безумная сакризия смешала драгоценную синюю краску с белой, изобретя голубой цвет, так ещё и покрыла ею огромные площади. До неё никому бы в голову не пришло изобретать голубую краску: кому та нужна? Синий — это престижно, это критерий, индикатор, симптом, если хотите, твоего высокого статуса. А голубой какая-то отрыжка. Зато — продолжала Мийра мысленный спор со старым занудой — хотя бы огромные белые фигуры не теряются на белом же фоне. И без того они бесят — с трудом оторвав взгляд от фрески, посмотрела Мийра на заправилу клуба.
Никаких клеток с воланами — Толстая Унка была облечена в шикарную зелёную юбку и такую же короткую жилетку. Кружевной воротник жабо спускался — а точней сказать — лежал на пышной груди мягкими складками и был перетянут на шее зелёной лентой. В высокой причёске — которую Мийра с потом и зубовным скрежетом научила сооружать вредную консервативную администраторшу — небольшие зелёные банты. Унка взрызг разругалась со скудоумной хозяйкой, когда впервые увидела эскиз своего наряда. Воевала за каждую деталь в целях экономии средств. Но, когда всё было готово, а толстая скопидомка узнала о громадной компенсации за бесчестье от твизов, она сдалась.
Теперь-то красуется — насмешливо отметила Мийра и горделивый взгляд заправилы, и выпяченный подбородок, сумевший даже выползти из складок на шее. То-то же! Не спорь с умными людьми — мысленно упрекнула она вредину, а вслух приветливо поинтересовалась:
— Справляетесь?
— Чего ж не справляться? — снисходительно проворчала Толстая Унка, величаво оглядывая трапезную. — Они ж не снуют туда-сюда. Разлеглись, и лежат себе. Мест маловато, — тут же, спохватившись, придирчиво посетовала она. — К нам бы и вдвое больше оборотней набивалось. И втрое.
— Даже впятеро, — поддразнила её Мийра и напомнила: — Ты говорила с соседом? Продаст свой дом?
— Этот!.. — мгновенно вспыхнув петардой, гневно прошипела Унка. — Прохвост! Знаешь, на что он замахнулся?
— Дом в центре города, — без труда догадалась наа, забрав у подавальщицы приготовленную для кого-то кружку с кофе. — В пару этажей.
— А два дома не хотела? — едко осведомилась разгневанная Унка. — Сианух ненасытный. Как только язык повернулся?
— Главное, что повернулся, — притормозила её Мийра.
На них уже стали оборачиваться. Твизы — прекрасно знавшие нрав заправилы клуба и любившие её концерты — с интересом ждали очередной выходки местного популярного стендап-трагикомика. Унка умела выбирать выражения — во всем смыслах, со всей изобретательностью и ядом под её острым язычком. Мийра и сама с удовольствием слушала, как воинственная толстуха костерит нерадивых сотрудников ресторанно гостиничного комплекса Хайдана Угрюмца. Это просто песня, а не какая-то примитивно-вульгарная ругань. Реально, будто на юмористическом концерте побывала.
— Ты даже не думай! — уразумев, что сейчас услышала, возмутилась Толстая Унка, грохнув кулаком по стойке. — Два дома!
Подавальщица, забиравшая со стойки поднос с вином и парой кружек, ойкнула и присела. Строгая патронесса лишь досадливо махнула пухлой ручкой: мол, не про тебя мой гнев. Пошевеливайся и не лезь, куда не просят. Миловидная девушка моментально успокоилась, подхватила поднос и усеменила, виляя попой — которой в её возрасте коренастым упитанным аборигенкам ещё удавалось вилять.
— В один этаж? — невозмутимо уточнила Мийра. — Если в один, тогда купим. Если замахнётся на два, пригрожу этому сквалыге, что мы начнём договаривать с его соседом.
— Так, его дом с другого бока от этого гада, — поражённо вылупилась на неё придирчивая толстуха. — Аж через улицу. Как же мы строиться станем, когда между нашими клубами улица будет пролегать?
— Вот через его участок твизы и станут ходить из клуба в клуб, — вкрадчиво промурлыкала безжалостная сакризия. — Они страшно обрадуются подобной помехе.