Дочь Дракона И Юриста-4 Когда любовь возвращается домой

Глава 15

'Случаются дни, слишком перенасыщенные

событиями и людьми. В такой день лучше

не мельтешить зря, а спокойно дождаться

вечера. Не пытайся обогнать судьбу'

(Советовал дедушка внучке, как грамотно

распоряжаться своей нервной системой)

— Забудь о том, что наговорил этот подонок, — начала она «припоминать» с Вуксаты, когда они вернулись домой.

Но закончить не успела, оглядев компанию за обеденным столом: Хайдан с внуком и Голос Племени Бру затеялись резаться в дурака. Голова Мийры с недосыпу работала с перебоями, и она машинально ляпнула:

— Чем вы занимаетесь?

Будто и тез того непонятно. Видимо, её поразил тот факт, что дом среди бела дня не пустует, как у них заведено.

— Исуем, — пропыхтел Катрайчик, водя грифелем по листку.

Он и вправду рисовал, взобравшись на кресло с коленками. Навалился на стол, сопел и старался изо всех сил. Остальные в процессе игры обсуждали вернувшихся из загула мамочек, отпуская едкие комментарии и посмеиваясь. Лютик не отставал от пары злоязычных старикашек — учился у тех уму-разуму. Эти научат — мысленно съехидничала Мийра.

— Что у вас там стряслось? — снисходительно ухмыляясь, поинтересовался у неё Лабрух.

И почему так трудно удивиться его осведомлённости — промелькнуло в её голове, пока разувалась у порога. А вслух она без малейших колебаний поведала им с отцом, как сакризию только что изобидели в собственном дому. Вуксата при этом не задержалась в гостиной, сбежав на кухню. Даже изобретением благовидного предлога себя не утрудила. Впрочем, этого следовало ожидать: подруга явно не желала участвовать в обсуждении инцидента с её папашей. И не надо — снисходительно простила её Мийра. И без твизарии мудрый дедушка Лабрух сейчас всё ей растолкует. Если захочет.

Он захотел. Дослушав полную искреннего негодования и фальшивой скорби историю до конца, Голос Племени Бру поморщился. Переглянулся с Хайданом и нехотя подтвердил неприятную догадку Мийры:

— Вуконтар и впрямь домогался, чтобы ты его прикончила.

— Я его самого!.. — вспылил Лютик, подпрыгнув на кресле.

— Цыц! — оперативно отреагировал его дед на вспышку гнева юного оборотня. — Если допущен к разговорам взрослых, веди себя достойно.

Точно найденные слова моментально угомонили мальчишку, ревностно боровшегося с отвратительной манерой считать его сопляком. Он, естественно, набычился и зыркал на деда, как на врага. Но отбрёхиваться и не думал. Мийра жестом велела ему очистить кресло. Уселась сама, притянула сына к себе — тот охотно взобрался на колени мамы и прижался к ней всем телом. Она пригладила его лохмы, поцеловала обиженного ребёнка и спросила:

— Зачем?

Голос Племени Бру с досадой свернул в руке веер карт, шлёпнул ими о стол и забрюзжал:

— Ему всё равно не жить, как прежде. Вуконтар опорочил себя так, что иным людям в ум не взойдёт. Для него теперь лучшим исходом будет умереть. Чтобы не предстать на суде племени. Вот он и решился.

Лабрух, видимо, намеревался ограничиться сухим объяснением: веер карт в его руке вновь раскрылся. Даже не мечтай — злорадно пообещала Мийра вредному старикашке и задала второй вопрос:

— Почему я?

Наверняка же нарочно! Вообще-то, сам факт попытки Вуконтара самоубиться об кого-то, не слишком удивил. В обществе, где позор в подавляющем количестве случает хуже смерти, это широко применяемая практика ухода от проблем. Там, где вопросы чести ещё не превратились в архаику, инфантилы не вырастают. А для вожаков оборотней честь один из важнейших инструментов удержания власти. Но выбор кандидата на роль исполнителя экзотического «самоубийства об дигралию» Мийру озадачил. Лучше бы об забор убился — мысленно съязвила она, подчёркнуто выжидающе уставившись на дедушку Лабруха.

— Если умрёт от твоей руки, племя Вук будет вправе забрать Вуксату с сыном, — раздражённо пробухтел тот, одарив её фирменным прищуром.

— Он был в моём доме, — осторожно возмутилась жертва провокаций, стрельнув насторожённым взглядом в сторону Катрая.

Тот продолжал рисовать, погрузившись в процесс с головой. Лютик проследил тревожный взгляд мамы и помотал головой: мол, ничего братишка не слышит и не видит. Да и услышит — всё равно не поймёт.

— А тебя убийцею и не заклеймят, — терпеливо пояснил отец. — Ты в своём праве. Западня для тебя скрыта в другом. Наш дом перестанут признавать прибежищем для твоей подруги. Потому что ты окажешься замешанной в дела племени, на что права не имеешь. Это и будет твоим преступлением. Ненаказуемым, но лишающим тебя права укрывать беглецов. Только на изгоев этот закон не распространяется. Изгои и без того никому не нужны.

Хоть с этим разобрались — с облегчением вздохнула Мийра. Понятно, откуда в голове Вуксаты объявилась идея самостоятельно записаться в изгои: наверняка догадывалась, как её преступный отец захочет уйти от позора.

А тот просто орёл! Задумал умереть — Бог в помощь. Зачем дочери перед смертью пакостить? Месть ради мести? Всем подряд без разбора? Как такой подлец угодил в вожаки? В миф о внезапном «открытии глаз» на истинную натуру человека она категорически не верила. Мужик целую жизнь прожил и что? Глядели на него, глядели и все дружно проглядели? Чушь собачья!

— Ну, что там у тебя ещё за обиды? — проницательно отыскал дедушка Лабрух не вскрывшийся нарыв в душе сакризии.

— Неважно, — отмахнулась она, обдумывая услышанное.

— Выкладывай, — сухо потребовал Хайдан. — Нечего в себе гнилые думки держать. До добра не доводит.

В принципе, он прав — неохотно признала Мийра и выложила:

— Почему вожаки с Нахором позволили Вуконтару прийти ко мне? Они же знали о его намерениях? — подчёркнуто требовательно посмотрела она в глаза Голоса Племени Бру.

— Знали, — почти беспечно ответствовал тот, чему-то улыбаясь.

— Почему они позволили ему дойти до меня? — перефразировала вопрос Мийра.

Всем своим видом показывая: не отстану — даже не пытайтесь увиливать. Ей в этом мире и жизнь прожить придётся, и поле перейти. Практически, минное. Она пока что повсюду натыкается на эти мины: того не знает, о другом думать не приучена, на третье не выработана автоматическая реакция. Так что учите её, господа наставники, пока сами живы. С вашей стороны будет страшным свинством не подготовить девушку к жизни после вашей неизбежной смерти. Вы же не претендуете на то, чтобы она последовала в рай по вашим следам?