Страница 51 из 64
Покинув город, сакризия тотчас нырнула в тварную изнанку — на всякий случай. Хотя ещё какое-то время они тащились по тракту. Однако вскоре Вуксата свернула в лес. Мийре впервые стало интересно посмотреть, где встречаются её любимый следопыт с её любимой подругой. Наверняка не слишком далеко от города, но обязательно в таком же укромном уголке, как их с Владом пещерка. Интересно: Страк туда возит свою возлюбленную на спине? Или заставляет телепаться пешком, играя роль сторожевого пса? Порассуждать на эту заманчивую тему не получилось: укромный уголок был всего-то примерно в километре от тракта. И являл собой нормальный домик — правда, не каменный, а деревянный.
— Откуда он тут? — первым делом поинтересовалась Мийра, обретя человеческий облик.
И разглядывая эту загородную дачку — вполне, кстати, симпатичную.
— Страк построил, — безмятежно поведала Вуксата, открывая дверь и заплывая внутрь.
— То есть… построил? — опешила обладательница пещеры эконом класса.
— Ну, чтобы мы тут могли встречаться, — без малейшего намёка на гордость или благодарность любимому пояснила твизария.
Как будто так и надо. При этом она придирчиво оглядывала довольно широкую кровать, занимавшую практически треть небольшой уютной комнаты. Стены которой — барабанная дробь — были покрыты атласными обоями синего цвета. Роскошество невероятное. Такое можно натворить лишь с головой, забитой по самую маковку любовью. Страк сбрендил — автоматически подумала Мийра, ошарашенно разглядывая покрывало с неимоверно дорогой вышивкой. Такие же подушки на парочке кресел и сами кресла с дивной резьбой. Весь пол застелен шикарными коврами. Царские хоромы посреди леса — интересно: а самим тутошним царькам придёт в голову так расточительно украшать свои будуары?
Вуксата, между тем, подошла к единственному окну и уставилась в него, к чему-то прислушиваясь.
— Так, вы здесь встречаетесь? — пролепетала Мийра, страшась отойти от порога, на котором застыла под тяжестью впечатлений. — Я думала: где-то в городе.
— Страк не любит в городе, — рассеянно ответила Вуксата и облегчённо выдохнула: — Успели!
Успели — согласилась Мийра, заметив, как в окне мелькнула громадная зубастая пасть. Она развернулась и поспешила покинуть любовное гнёздышко — стало как-то неловко тут оставаться. Только переступила порог, как почти воткнулась в знакомого чёрного тарикона с приметной пегой гривой, куда закрались светло-серые прядки. И машинально буркнула:
— Осторожней!
— Я тоже рад тебя видеть, — вернув себе человеческий облик, поспешно поприветствовал её Страк.
Без лишних разговоров нырнул внутрь дома и захлопнул дверь. Нормально устроились — мысленно съязвила Мийра. Они, понимаешь, займутся на дорожку сексом, а она? Будет околачиваться рядом в ожидании счастливого завершения процесса? Может, вздремнуть — тотчас подсказал ей услужливый здравый смысл. А что — согласилась она — залезть на дерево и… Лучше на крышу — вновь подсказал здравый смысл — с неё точно не свалишься, если будешь ворочаться во сне.
Но ей не удалось даже отыскать путь на плоскую крышу, как из-за угла дома выплыл ещё один тарикон. Тоже знакомый до боли: тёмно-серый в яблоках со светлыми прядями в гриве — пёстренький и симпатичненький.
— Только не это, — от неожиданности ляпнула Мийра.
И с трудом подавила желание моментально обернуться дигралией: пошлёпать обратно в город. Удержало её лишь опасение, что у Страка не будет времени проводить любимую до ворот. А без него хрупкая твизария не отважится выйти за порог.
— Только не что? — ласково-ядовитым тоном уточнил Брут, одарив ироничным взглядом растерявшуюся златовласку из сказки.
— Только не ты, — тяжко вздохнув, честно призналась Мийра.
— Почему? — с виду столь же искренно удивился великан твиз с грубым лицом, но чертовски привлекательными умными глазами. — Я же тебе нравлюсь.
— Нравишься, — не стала она лукавить и внезапно для себя поинтересовалась: — У тебя выпить не найдётся?
— Сейчас, — с готовностью откликнулся на просьбу девушки оборотень.
И сразил её наповал, преспокойно распахнув дверь, за которую, вообще-то, не следовало соваться: свидание всё-таки. Влюблённые торопятся попрощаться — может, они там уже прощаются? Однако, Брут впёрся в любовное гнёздышко без малейших колебаний — жуткий бесстыдник. Мийра, к примеру, развернулась к нему спиной, дабы не увидеть лишнего — а этому толстокожему цинику хоть бы хны.
— Осталось, — с изумительно беспечным облегчением констатировал вернувшийся Брут и осведомился: — Где ты хочешь выпить?
Мийра стряхнула с себя остатки стыдливости и, вздохнув, предложила:
— Давай на дереве. Не хочется постоянно прислушиваться и принюхиваться.
— Давай, — легко согласился нежданный собутыльник.
И внезапно подхватил её на руки. Сакризия отнюдь не была хрупкой невесомой «грацией». Откуда взяться тонкокостным да тонкокожим феям при такой гравитации? Но всё-таки контраст с огромным твизом разительный: она ощущала себя почти ребёнком в руках отца. И честно призналась: ей понравилось. Женщины отнюдь не в фигуральном смысле любят, когда их носят на руках — это приятно в буквальном смысле. Ничто так, как превосходство физической мужской силы, не позволяет чувствовать себя женщиной. Однако Мийра не удержалась от ненужного комментария:
— Я и сама могла дойти.
Чего там идти? Подходящее дерево всего в паре десятков метров от домика.
— Могла, — слегка сжав её, всё так же легко согласился Брут и восхитительно простецки признался: — Но мне давно хотелось обнять тебя.
— И что тебя сдерживало? — хмыкнув, поинтересовалась героиня его мечтаний, окончательно расслабившись.
— Не могу же я лапать добропорядочную девушку безо всякого повода, — привёл Брут убийственный резон.
Одновременно достигнув цели и поставив даму на ноги. После чего подхватил её своими лапищами за талию и подбросил вверх. Если бы не реакция оборотня, Мийра могла и не успеть схватиться за ветку, на которой повисла. Тут же почувствовала, что стоит на его ладонях, будто на земле. Брут с неподражаемой лёгкостью подтолкнул её вверх, позволив без хлопот оседлать ветку. Вскоре они сидели рядышком в довольно романтичной позе: он, прислонившись спиной к стволу, она, прижавшись спиной к его груди. Уселась словно в кресло, подлокотниками которому служили чрезмерно мускулистые ручищи твиза. В одной из них бутылка дорогого южного вина, другая на её талии — прямо, мелодрама.