Страница 52 из 64
И ни малейшего зазрения совести по поводу двусмысленности подобных происшествий — Влад сам виноват! Почему тут рядом с ней сейчас не он, а другой? Брут же нашёл время попрощаться с девушкой, которая ему нравится. Он вовсе не случайно тут нарисовался: догадался, что Вуксату на свидание отконвоирует дигралия. Вот и примчался — мысленно брюзжала Мийра, отнимая у Брунтаровича бутылку.
— Ты сегодня такая тихая, нежная, — заурчал ей в ухо претендент на руку и совместное владение свидетельством о браке.
— Я сегодня всю ночь бегала, — отхлебнув живительной влаги, проворчала она.
— Знаю, — беззаботно признался Брут.
И дунул ей в затылок. Приятно — вскользь подумалось Мийре. В теле даже… кое-что зашебаршилось, невесомо возбуждая. И хоть бы обрывок, осколок, обмылок чувства вины перед Владом — ни фига подобного. Всё просто замечательно: и восход солнца, и тёплый ветерок, и вкусное вино, и мужские руки, ограждавшие от любой опасности этого непростого мира. А ещё глухой рокочущий шёпот, окутавший ухо:
— Ты станешь моей женой?
Главное: ни малейшего позыва изображать оскорблённую добродетель. Или как-то иначе выдрючиваться. Всё настолько просто, естественно и подкупающе — давно ей не было так уютно и душевно. Может, конечно, это от вина, ударившего в голову подозрительно быстро. Кажется, от него попахивало какими-то посторонними травками, не входившими в традиционный состав.
— Вино с пряностями, — услыхав её мысли, подтвердил Брут.
Попутно осторожно разгребая губами волосы на затылке.
— Ты не торопишься? — вяло пробормотала Мийра, наслаждаясь всем комплексом предоставленных ей удовольствий.
— Любви вредны колебания и лишние мысли, — философски заметил Брут, перехватив её руку с бутылкой.
Стараясь не сделать больно тонкому женскому запястью, вывернул его, заливая в себя вино. Не отпуская добычу, добавил к сказанному:
— Любовь случайна, внезапна и свободна.
— Особенно последнее, — усмехнувшись, сыронизировала Мийра.
Внезапно заметив, что дыхание Брута переместилось с затылка на макушку. Поскольку переместилась её голова, вольно откинувшись на его грудь.
— Любовь свободна, — задумчиво повторил он. — Это не имеет ничего общего с моим желанием, чтобы ты принадлежала мне. А плохо или больно тебе будет лишь тогда, когда я позволю.
Весьма двусмысленное обещание — мысленно съехидничала Мийра. Впрочем, беззлобно. В конце концов, под «принадлежала» он вовсе не имеет в виду полный всеобъемлющий контроль. Это другое. Простое и понятное: Брут желает быть единственным мужчиной, кто станет делить с ней ложе и всю оставшуюся жизнь. Других не будет. Как и всяких там идей насчёт сохранения мира во всём мире или психологической атмосферы в племени. Хотя…
С этим она поторопилась: Брунтарович слишком явный кандидат в будущие вожаки. Значит, и мир во всём мире, и «атмосфера», и возня с доходами-расходами, и воспитание молодёжи, и перевоспитание так и не поумневших стариков — словом, весь компот в одном флаконе. Чем же, простите, это отличается от перспективы стать женой Голоса Племени? Та же фига — только сбоку.
— Ты станешь моей женой?
— Я не уйду на Теневую Сторону, — повторила Мийра уже не однажды сказанное. — Навсегда останусь в Тарухе. Даже, если покину его когда-то, останусь жить в Серых Горах.
— Не зарекайся, — слишком уж небрежно отмахнулся Брут, крепче сжимая её талию.
А поздно соблазнять, дружочек! Вино после троекратного употребления сделало своё дело: погасило томные трепыхания в животе и негу в душе. Правда, и мозги не подстегнуло оперативно принимать столь важное решение.
— Валад как-то сказал, что там, в вашем мире ты была робкой, но мудрой, — внезапно припомнил Брут. — Робкой тебя представить трудно. Хотя интересно было бы посмотреть. Но ты действительно мудра.
— Думаешь? — недоверчиво переспросила Мийра.
Лестно, конечно, считать себя таковой — тем более, слышать это от других. Но взращённая с молодых ногтей самокритика была начеку.
— Ты умеешь терпеть обиды, не дрогнув. И обнажать недостатки других, не злорадствуя. Хотя можешь здорово обидеть одним словом. Ты станешь моей женой?
— Ты торопишься, — попрекнула его Мийра.
— Конечно, тороплюсь, — кажется, удивился Брут её непониманию момента. — Тебя в любой момент могут увести.
— Я что тебе, храгл, чтобы водить меня за узду? — хмыкнула она, повеселев.
И вдруг только сейчас осознала: ну, да, так и есть. Не храгл, конечно, но водимое создание. Ибо в мире без биотуалетов, электричества, антибиотиков и органов правопорядка эмансипация не приживается. Мужчина ведёт — он за всё и отвечает. Порой своей жизнью. Будь ты хоть трижды хозяйкой гостинично ресторанного комплекса. А так же дочерью юриста, дракона и самого Хайдана Угрюмца. Так-то.