Страница 50 из 64
Сработал безотказный женский инстинкт: когда на тебе обещают жениться, лови момент и требуй гарантий. Желательно, конечно, в письменном виде, дабы отрезать все пути к отступлению. Но, в крайнем случае, сойдёт и так. Главное: полная и безоговорочная капитуляция.
— Зачем тебе это? — с подозрением осведомился Влад.
Как всякий «обещатель» жениться, пойманный на слове. Особенно из тех подлецов, для кого увернуться от поспешного обещания равносильно желанию зверя вырваться из ловушки на свободу.
— К твоей жене точно перестанут свататься, — пояснила Мийра очевидное. — Надоели.
— Женюсь, — твёрдо отрезал он. — Ты права: надоело тебя ревновать. Я точно кого-нибудь убью.
Лютик был паинькой: спал, как убитый. Стелившееся по земле пламя костра подсвечивало пару идиотов, взявшихся выяснять отношения ночью посреди леса. В глазах Влада Мийра впервые заметила отблески горечи. И внезапно осознала: прежнего мальчишки давно нет. Тот умер там, на Земле. А тут рядом с ней взрослый мужчина, которого заставили повзрослеть с жестокой неумолимостью беспощадных обстоятельств. Которые он сумел принять. И сейчас бился не только за какие-то поставленные перед собой великие цели. Он дрался за их будущее. По-настоящему. Насмерть.
Даже стыдно стало: он такой молодец, а она мелочная эгоистка. К несчастью на любовный раж самокритика никак не повлияла: затаённая обида на свою разнесчастную женскую судьбу копошилась в душе, прогрызая мелкие болезненные дыры. С женщинами так бывает: вроде понимаешь, что срочно требуется заткнуться, остановиться, дабы не влететь со всей дури башкой в настоящую бесповоротную беду. Куда там! Несёт тебя качественно и неотвратимо — сама себе противна, а хочется. Ибо чешется.
Домой вернулась под утро. С изрядно пошатнувшейся уверенностью в том, что их любовь с Владом переживёт века. И твёрдой решимостью выспаться. Уложив так и не проснувшегося Лютика на кровать, рухнула рядом и умерла. Но её почти сразу же воскресили. Грубо и безжалостно — Вуксата давно перестала деликатничать с подругой.
— Вставай! — отважно теребила она сакризию, сорвав с неё покрывало. — Ну, давай же! А то не успеем!
— Куда? — упиралась ночная гулёна, цепляясь за ускользающую из-под щеки подушку.
— Мне нужно попрощаться с моим Страком! — шипела и пыхтела Вуксата, стаскивая с кровати ноги приговорённой.
— Так иди и прощайся! — окрысилась на неё Мийра, с трудом разлепив пудовые веки. — Я-то вам зачем?
— Я боюсь одна! — привела подруга убедительный довод.
Правда, лишь с её точки зрения — Мийре он таковым не показался. Хотя и заставил мозги пошевелиться в недоумении. Затем, слегка расшевелившись, мозги наткнулись на догадку: прощание, видимо, состоится за городом. А в тутошние дебри и мужики не углубляются в одиночку — куда уж слабой женщине?
— Вчера попрощаться не могли? — прямо-таки по-стариковски заворчала Мийра, сдавшись и свесив ноги с кровати.
— Мы прощались, — не моргнув глазом, призналась пылкая изменница и признанная преступница. — Но я хочу его увидеть, — затребовала она у подруги понимания, подавая той штаны. — Они же надолго уходят. Может, их целый месяц не будет.
— Не будет и не будет, — бухтела под нос Мийра, стараясь унять взбодрившееся профессиональное раздражение оборотня. — Отдыхать друг от друга полезно.
— Я ещё не устала, — досадливо отрезала Вуксата, собирая её волосы в пучок.
Дружба жутко обременительное дело — размышляла жертва пытки бессонницей, тащившись к умывальнику в полной тишине. Весь дом ещё спит, и только они, как дуры, собрались в погоню за любовью. Причём, не каждая за своей — одна из них за чужой, и лично для неё абсолютно не актуальной. Разве что в роли болельщика она Мийру хоть как-то интересует — но, не с утра же! Да ещё после бессонной ночи и безотрадного свидания с собственной любовью. И чего ж так не везёт?
— Куда⁈ — возмутилась Вуксата, когда они вывались из дома.
С удивительной для неё силой схватила сакризию за руку и попыталась сдёрнуть с выбранного пути.
— Кофе выпить, — машинально пояснила Мийра, вырываясь и снова беря курс на клуб.
— После выпьешь! — рявкнула на неё прирождённая аристократка, беспардонно подпихивая подругу в спину.
— Или сейчас, — упёрлась «девушка из сопровождения», — или вообще никуда не пойду.
— Ладно, — досадливо буркнула Вуксата, сдаваясь. — Но, если мы опоздаем… — выдала она тривиальную невнятную угрозу человека, не готового её воплотить в жизнь.
Как говорится: лишь бы что-нибудь ляпнуть, оставляя за собой последнее слово. Остальное, мол, пускай додумают сами в меру своего воображения.
— Тогда мы опоздаем, — безжалостно отрезала Мийра.
Будут ей тут угрожать… всякие! Хочешь заполучить гигантскую неоплатную услугу, так не выделывайся: лавируй, в поисках компромисса. В конце концов, зачем ей сдалась дигралия «из сопровождения», если та будет засыпать на ходу? Их же сожрут, не доходя до места рандеву — мысленно пояснила она своё желание взбодриться утренней чашкой кофе. Вслух объясняться было как-то лениво.
За стойкой трапезной суетилась сменщица Толстой Унки, которую всё-таки одобрили и приставили к делу. Такой же низенький кругленький колобок, как старая подруга Угрюмца — они с Ункой даже на лицо чем-то схожи. Только у матёрой заправилы по нему легко читается: с ней шутки плохи. А её новая сменщица ещё не освоилась настолько, чтобы радовать публику иронично-зловещими масками.
Получив свой кофе — который и сама Вуксата выхлебала с удовольствием — парочка аристократок поспешно покинула заведение и направилась к воротам. Только не к тем, у которых располагалось хозяйство Хайдана, а к противоположным. То есть, пилить пришлось через весь город. И весь этот путь Вуксата проделала почти вприпрыжку. Мийра — проклиная всё на свете — труси́ла следом, радуясь, что на улицах ещё не так много народа. Хозяйка престижного ресторанно гостиничного комплекса старалась не давать повода для сплетен — берегла репутацию папули. Твизарии же начисто плевать на общественное мнение — вот и рысила по центральной улице на пределе возможностей. Раскраснелась, глаза горят — и без подсказок всем очевидно: поскакала на свиданку бесстыдница.