Страница 37 из 64
Глава 10
'Если у тебя появится настоящая подруга, ты
её сразу узнаешь. Она будет мало говорить,
но очень много для тебя делать. Не упусти её'
(Советовал дедушка внучке, когда та горевала
о том, что у неё никогда не было подруг)
В гостиной, несмотря на поздний час, Вуксата занималась пошивом новой детской одежды. Разложила на обеденном столе ткань и, склонившись, аккуратно кроила рубаху тонким острейшим ножичком. Настроение сакризии твизария почувствовала даже затылком и откляченной пятой точкой. Не оборачиваясь, сочувственно спросила:
— Он тебя расстроил?
— Они, — прошлёпав к столу, поправила её Мийра.
— Они? — удивилась Вуксата, разгибаясь. — И сколько их было?
Мийра плюхнулась в кресло и пробурчала:
— Мой любимый, твой любимый и Брут.
Твизария ещё не поняла, чем недовольна благодетельница и дипломатично заметила:
— Они часто бывают вместе. Особенно в последнее время, — и вдруг поделилась подозрениями: — Знаешь, мне кажется, вожаки им поручили что-то сделать. Что-то важное.
— Ага! — саркастически выплюнула уставшая от свидания сакризия. — Меня мучить.
— Чем? — осторожно уточнила Вуксата, присаживаясь напротив.
— Брут объявил, что желает на мне жениться, — рассчитывая удивить её, выдала Мийра грандиозную новость. — Я, оказывается, именно та женщина, которую он обыскался и, наконец-то, нашёл.
Вуксата не удивилась. Обдумала сказанное, опять не поняла, из-за чего сыр-бор, вновь уточнила:
— И что?
Теперь не поняла Мийра: как это что? Однако реакция довольно здравомыслящей девушки дала понять: кажется, они говорят на разных языках. Требовалось внести ясность:
— Он и не думал это скрывать от Храта. А тот делает вид, будто ничего недопустимого не происходит.
— Ничего и не происходит, — тоном человека, стремящегося привести тебя в чувство, уверенно оценила Вуксата. — Пока ты не замужем, любой имеет право желать тебя. Признаваться в своих чувствах и делать предложение стать его женой. Выбирать-то тебе. И никто не может лишить тебя этого права, — с затаённой горечью закончила она увещевания.
С точки зрения прирождённой сакризии подобная свобода выбора девушки была чистой крамолой. У южных оборотней вопросами подбора семейных пар занимались родители — и попробуй что-нибудь вякнуть о любви или праве на самоопределение. А вот насчёт традиций твизов — тут Мийра в очередной раз дала маху по причине отсутствия знаний. Зато сразу стало понятно, почему твизария так разобижена на своего отца: тот попрал законное право дочери выбрать мужа по своему усмотрению. И кто посмеет после этого обвинять бедную девочку в том, что ей пришлось идти на хитрости? Даже на подлость.
— Возможно, Храт и хотел бы осадить Брута, — продолжала Вуксата, — но, не может. У него нет такого права. Он может рассчитывать лишь на твоё желание быть с ним. И обязан будет смириться, если ты откажешь.
— Он смирится, как же, — проворчала Мийра.
Не вполне, впрочем, уверенная в том, что Влад восстанет против местной традиции.
— Ему придётся, — как раз Вуксата была уверена в сказанном. — Даже не будь он Голосом Племени Хра, ему бы не позволили затевать с Брутом вражду по такому поводу. А в его положении Храт тем более никогда не посмеет идти против того, что обязан отстаивать перед остальными.
— То есть, — призадумалась невеста, идущая нарасхват, — любой мужчина может ухаживать за мной?
— Почему любой? — всё-таки удивилась Вуксата. — Лишь те, кому ты это позволишь. Раз ты пошла на свидание с Брутом, значит, хотела этого, — чуть нетерпеливо пояснила она и перешла к более интересной для неё теме: — Что решили насчёт Катрая? Они же говорили об этом?
— Конечно! — спохватилась Мийра.
Какая же она эгоистка! Расселась тут, жалуется на всякую ерунду, когда у подруги решается вопрос жизни и смерти. Мельком отметив, что впервые назвала Вуксату подругой, она поспешила её утешить:
— Страк решил объявить, что Катрай его сын. И готов вызвать Трайтара на поединок. А Храт будет требовать, чтобы поединок за право отцовства был не до смерти. Он сказал: до первой крови. Что ты об этом думаешь?
— Плохо, — удручённо пробубнила под нос затравленная традициями мать.
— Почему? — начала беспокоиться Мийра.
Ей-то казалось, что это замечательный выход из положения. Во всяком случае, такое впечатление сложилось, глядя на то, как спокойно его обсуждали мужчины. И как быстро приняли решение. Они-то знают, как лучше! В конце концов, именно им за всё отвечать — в том числе пресловутой первой кровью.
— Трайтар победит, — зло процедила Вуксата, сжав кулаки. — Его до сих пор никто не мог побороть.
— Та-ак, — озадаченно протянула Мийра, переняв эту привычку у отца. — И что делать?
— Я уже придумала, — как-то нехорошо усмехнулась Вуксата, сверля стену мстительным взглядом.
— Только не горячись, — слегка струхнув, попросила свидетельница её прежних подвигов во имя спасения сына и любви. — И не делай ничего втайне. Хватит с нас этого счастья. За прежнее бы расквитаться.
— Не волнуйся, — поспешила с объяснениями Вуксата. — Тебя это не коснётся.
— Не говори глупости! — окрысилась Мийра на дурёху. — И немедленно признавайся: что ты задумала?
Юная прохиндейка пожалась-помялась, но всё-таки выложила, что понапридумала. Выслушав её план, благодетельница схватилась за голову: мамочки родные! Каким местом делали эту идиотку⁈
— Ты не понимаешь, — недовольно процедила Вуксата, привычно уводя в сторону взгляд.
— Это ты, подруга не понимаешь! — почти рассвирепела Мийра в классической манере оборотней.
Что с ней происходило всё чаще. Сакризия и дигралия совместными усилиями теснили здравомыслящую, рассудительную тихоню из другого мира. Чего, собственно, и следовало ожидать. Мирка держалась изо всех сил, позволяя Мийре вовремя охолонуть и не наделать в горячке гнева глупостей. Но однажды и это благотворное воздействие грозило кануть в небытие. Тогда на сцену выйдет окончательный вариант их спайки: истеричная стерва. Нужно с этим что-то делать — уже не раз напоминала она себе. И старалась делать, пугаясь грядущего окончательного «остервенения». Всё-таки хорошо, что женщины оборотней не обретают тварную изнанку — она же сакральная. Иначе их вид давно бы вымер в межполовом противостоянии.