Страница 36 из 64
Она поднялась и сухо попрощалась:
— Мне пора.
— Мы увидимся? — вместо напутственных слов любви, как бы между прочим, осведомился Влад.
После чего смачно отхлебнул вина — то ли намеренно, то ли… конечно же, специально!
— Нет, — с неизъяснимым удовольствием мстительно буркнула разобиженная женщина.
И удалилась с гордо поднятой головой. Правда, не человеческой, а клыкастой и рогатой. Внушительно печатая шаг каждой из четырёх ног. И скребя когтями рук по грудным пластинам — звук получался мерзейший. Правда, затратив немало усилий на преодоление пути до ворот, Мийра подрастратила бродящий в крови адреналин и успокоилась. Даже слегка поругала себя за взбалмошность. Ну, зачем было устраивать ему сцену? Что такого Влад сказал или сделал…
Что-то же сделал — тут же бросилась она защищать самою себя — психозы не возникают на пустом месте. И не обязательно прямо сейчас — накопившиеся прежние обиды тлели-тлели и, наконец-то, бабахнули. Ничего — уговаривала себя Мийра — нечестно требовать терпения с пониманием у неё одной. Пускай тоже потренируется терпеть её и понимать. А то он, видите ли, персона кругом важная да ценная — не дунь, не плюнь на него. А она что, дворняжка блохастая, подъедающаяся из милости? Нет уж, у неё тоже нервы имеются. И тем нервам не нравится, когда на них постоянно тренькают, как на балалайке.
Таким вот макаром — то ругая себя, то оправдывая — Мийра и добралась до ворот. Вылезла из тварной изнанки, поприветствовала заступившую на пост ночную стражу. Добрела до родного подворья и остановилась, как вкопанная: что-то с ним не то. Не сразу сообразила, что ограда дома, смотревшая на ворота, почти исчезла. Вместо неё тут и там стояли аккуратные пирамиды из каменных блоков. То есть, пока она прохлаждалась на пикнике, прораб окунулся в работу с головой. Видимо, всё-таки нанял дополнительную рабочую силу, успевшую за несколько часов — которые тут ещё не изобрели — разворотить половину ограды.
Настроение тут же скакнуло вверх: такими темпами замечательный старик быстренько расширит дом и перейдёт к разборке Шушбаховой лачуги. Правда, лачуга не из жердей, соплей и пакли, а каменная, но кого это здесь пугает? Народа в городе прибавилось: из всех мелких поселений в Тарух временно переселился народ, потревоженный военно-полевой беготнёй оборотней. Работа всем нужна, так что охотников залезть в карман тех же оборотней хоть отбавляй. Пускай твизы хоть так рассчитаются на разброд и шатание, что возникли по их милости.
— Набегалась, — проворчал подковылявший к хозяйке Олух.
Никто ему в обязанности не вменял, но добросовестный старик каждый вечер обходил подворье дозором. Вроде и прогуливался перед сном, и одновременно приглядывал: всё ли в порядке? Беспорядков вокруг заведений и дома Хайдана Угрюмца по определению быть не могло: кому захочется нарываться на неодобрение оборотней? Которые нынче заседали в клубе круглые сутки и не любили, чтобы им мешали расслабляться. Но у недоверчивого Олуха свои резоны: дескать, всякое может случиться, когда оно случится.
— Набегалась, — вздохнув, согласилась Мийра.
— Намиловалась со своим-то? — заботливо прокряхтел старик.
Он будто чувствовал, что их любимая девочка расстроена. Хотя она и силилась беззаботно улыбаться.
— На берегу посидели, — как могла, бодренько поделилась Мийра. — Ещё Страк с Брутом присоединились. Вина выпили, поговорили. Я теперь их редко вижу. Вот и…
На этом она застряла: врать, как ей замечательно отдохнулось, абсолютно не тянуло.
— Вот и радуйся, что свиделись, — сухо отчитал её Олух. — А то ещё нескоро прибегут. У них сейчас… сама знаешь. Наплачетесь ещё с Вуксатой, когда надолго пропадут.
— Куда надолго? — всполошилась Мийра.
День упорно не желал заканчиваться хорошими новостями, норовя и напоследок нагадить в душу.
— О том тебе пускай твой дружок поведает, — так же сухо прокаркал зловредный старик, удаляясь. — А то, как по кустам девку валять, так все они… бу-бу-бу-бу…
— Вовсе не по кустам, — для чего-то проворчала Мийра.
И поплелась в обход дома к родному порогу.