Страница 35 из 64
— И к этому тоже, — многозначительно подтвердила Мийра, приступая к главной догадке, которой гордилась: — Буду честна: у меня сложилось впечатление, что Вуксатой не воспользовались вслепую. Она знала, как её отец решил подставить Трайтара. И согласилась на это. А ещё… — осеклась она, испугавшись на миг, что перебирает, но всё-таки не удержалась от соблазна, продолжила: — Почему-то мне подумалось, что она пошла на сговор с отцом. После того, как тот добьётся своего, он должен был выполнить какое-то её требование, — Мийра выразительно посмотрела на хмуро косившегося Страка. — Например, не препятствовать её счастью с любимым мужчиной.
Следопыт отвернулся, предлагая полюбоваться его лохматым затылком. Он-то уж точно не станет признаваться в том, что не красит его возлюбленную. Брут так же горел желанием вредить другу. Прожигал распустившую язык сакризию мрачным взглядом человека, готового ей шею свернуть. Лишь Влад был спокоен, как танкист, принявший бой с десятком неандертальцев, вооружённых каменными топорами. Он вернул руку на её плечо и, как ни в чём не бывало, признал:
— Она действительно выдвинула такое условие. Но Вуконтар отказался сдержать данное дочери слово. Запретил ей становиться женой Страка. Пригрозил его смертью. Поэтому Вуксата и не вернулась к отцу.
— И что теперь⁈ — яростно прошипел следопыт.
Уставился на благодетельницу его любимой чёрными бойницами, из которых пулемётными очередями сыпались искры. Дошипеть на себя она ему не позволила — ещё не хватало! Подражая Владу спокойненько переспросила:
— А что теперь? Не знаю, как у вас, а в моей жизни это ничего не меняет. Как и в моём отношении к Вуксате. Она же никого не убила. А в остальном, мне безразлично, какие способы бедная девочка выбирает в борьбе за любовь. Тем более, когда и выбора-то особого нет.
Пока увещевала, лицо Страка разглаживалось, глаза из бойниц превратились в прежних безобидных головастиков. А рука Влада одобрительно поглаживала плечо. Кому нужно его одобрение — внезапно рассердилась Мийра и принялась его пилить:
— Ладно, они меня ещё плохо знают. Но ты-то, — ткнула она пальцем в бесстыжую рожу ненаглядного. — Мог же избавить меня от мучений. Хожу, надумываю себе всякого. Главное, не знаю, от чего в очередной раз придётся спасать Вуксату. И, между прочим, свою собственную семью.
— Ты и без того в порядке, — потёрся этот подлец щетинистым подбородком о её голову.
— Да⁈ — ядовитой змеёй просвистела Мийра, чувствуя, что завелась и не может остановиться.
Скопившийся и забродивший страх за всё подряд, вышиб пробку и выпустил сивушное облако протеста. Оно буквально окутало тело с ног до головы — показалось, будто и видимость из-за него ухудшилась: в глазах всё поплыло. Дигралия на той стороне их общего существа недовольно заворочалась, принюхиваясь: кто там обижает её человеческую половинку? Словом, ещё чуть-чуть, и грянет. Интересно: как троица тариконов будет успокаивать истеричку с рогами и ядовитыми шипами? Нежно порычат на неё? А дигралия отфильтрует ту нежность от рычания? Её вообще интересуют подобные нюансы?
— А что не так? — театрально удивился Брут.
Бессовестно делая несговорчивой избраннице глазки в присутствии её официального избранника.
— А что так? — съязвила она.
И мужественно встала на охрану границы с тварной изнанкой, отпихивая дигралию. Рука Влада опять сползла с плеча и проехалась по спине, ласково поигрывая пальцами. Губы приникли к обнажённой шее — аж мурашки по коже. Звериная половинка недовольно посопела, но вернулась к себе досыпать. Страк наблюдал за манипуляциями опытного в делах укрощения друга с пофигизмом человека, видевшего каждый день за окном один и тот же пейзаж. Брут слегка помрачнел, но удержался от комментариев по данному поводу.
— Всё так, как надо, — взбалтывая бутыль, продолжил он разговор суховатым тоном. — Ты окружила себя стеной защитников. Которые толкутся вокруг тебя днями и ночами. И это никому не в тягость, потому что попутно они вкусно кушают, гоняют шары и режутся в карты.
Клуб! Мийра даже не сразу поверила, что на самом деле ей не придётся решать проблему безопасности. Она уже решена. И так просто. Твизам, вынужденным исполнять роль её сторожей, абсолютно не нужно ходить вокруг их дома неусыпной стражей. Слух у них звериный, аппетит — и в еде, и в развлечениях — зверский. Они всегда под рукой — тем более что с некоторых пор их заведение и впрямь перешло на круглосуточный режим работы. Бедненькая Унка совсем замоталась — хотя и сама виновата. Нечего привередничать, выбирая себе сменщицу. Хлуру обвиняла в придирчивости к кандидаткам в кухонные помощницы, а сама? Вот и пускай недосыпает, пока не образумится.
— У тебя ещё имеются вопросы насчёт Вуксаты? — поинтересовался Голос Племени Хра.
И Мийре показалось, будто ему хочется, чтобы те были. Её перестало будоражить и подбрасывать, но чувство протеста не желало покидать завоёванные позиции. И не хотела, но заартачилась:
— Если и есть, обсуждать с вами не стану.
— Что так? — усмехнувшись, переспросил Влад.
Эта его ироничная усмешка подлила масла в огонь. Ничего говорить не стану — вновь ощетинилась Мийра, сбрасывая его руку, вернувшуюся на плечо. Он принял её показательный жест за свершившийся факт. И не стал настаивать: играючи возвращать её или как-то иначе демонстрировать своё право лапать сакризию, когда захочется. Даже слегка отодвинулся, делая вид, что исключительно ради протянутой ему Брутом бутыли. Тот при этом одарил Мийру пронзительным взглядом человека, акцентирующего её внимание на показательной ситуации. Дескать, смотри: не так уж твой любимчик и дорожит знаками твоего внимания.
Конечно, всё это лишь её домыслы — справедливости ради указала себе фантазёрка. Но очень похоже на правду. А раз так — вновь обиделась она — плевать на обоих. Нет, вы только подумайте: кривляками называют женщин, а сами сплошные позёры. И позируют с таким видом, словно все они сплошные умники, а она сплошная дура.
На этой — может, и несправедливой — но подходящей настроению мысли Мийра поймала себя на том, что хочет домой. И отказывать себе в этом желании не намерена. День был удручающе долгим и кошмарно тяжёлым. Такое ощущение, будто начался он ещё позавчера. Столько всего наслучалось — у некоторых и за неделю подобных проблем не наберётся. К тому же вечерний сумрак благополучно перетёк в ночной. Усталость вроде и не обрушилась пресловутой лавиной, но упорно царапалась во всём теле: дай, наконец, ему отдохнуть!