Страница 34 из 64
— Вуксата сказала, что вышла за вожака племени Тра замуж по требованию отца. А потом обмолвилась, что она сделала, как хотел Вуконтар, и тогда… полагаю, когда согласилась стать женой Трайтара, и сейчас. Это было сказано сразу после её побега. Вот я и подумала, что на этот шаг её тоже толкнул отец. Ещё мне объяснили: если муж изгоняет жену, позор ложится на её племя, — присовокупила она второй довод. — А, если жена сбегает, то на его племя. Насколько я поняла, у вожака Вуконтара нелады с совестью. Зато с подлостью всё в порядке. Что ещё я могла подумать? — закончила Мийра многозначительным вопросом.
Страк вздохнул и столь же терпеливо принялся развенчивать её версию произошедшего:
— Позором считается, если муж неподобающе обращался с женой. И та возвращается в семью родителей после особого ритуала. Вуксата же просто сбежала. Никто не обвинит в этом племя Тра. Вуконтару её побег не принёс выгоды.
Он вопрошающе глянул на Голос Племени Хра — тот нехотя кивнул. И Страк продолжил:
— Она сбежала, когда Трайтар узнал о нас с ней. За это он может убить жену на месте. Как и отец. Поэтому твоё предложение забрать их с Катраем к себе было не просто великодушным. Ты спасла её. Вуксату могут потребовать вернуть откуда угодно, кроме твоего дома. Признав тебя и твой дом неприкосновенными, вожаки всех племён защищают всех, кто в нём живёт. А Вуксата именно живёт в твоём доме. Когда Хайдана заставили сказать своё слово, он объявил, что назовёт Вуксату приёмной дочерью, если ту объявят изгоем. Она в безопасности. Можешь не страшиться за её судьбу. А вот Катрай…
— А, Катрай останется с ней! — сердито выпалила Мийра. — Не позволю его отнять.
— Интересно: как? — криво ухмыльнувшись, поинтересовался Брут.
— Обвиню его в том, что вожак племени Тра назвался мне именем его брата, — моментально нашла она повод для шантажа. — Ты, кстати, свидетель, — ободряюще толкнула она плечом следопыта.
— Я такой же преступник, — досадливо отмахнулся тот. — Слышал, кем Трайтар назвался, и смолчал.
— А ты дала слово вожакам не делать этого, — напомнил Брут, ткнув в шантажистку пальцем. — Неужели нарушишь его?
— Не хотелось бы, — удручённо призналась Мийра.
На Влада было стыдно смотреть — она и поступала чисто по-женски: старательно избегала даже мимолётных взглядов. Хотя прекрасно понимала: если кто-то и способен распутать всё увеличивавшийся клубок проблем, так это он. Как она сейчас нуждалась в нём — словами не описать. Но язык не поворачивался спросить совета. Зато повернулся у него. Влад нарочито тяжко вздохнул и тоном снисходительного отца, уставшего наблюдать за дурью своей капризной соплюшки, молвил:
— Иди сюда.
Протянул к ней руку: мол, ты не ослышалась. Мийра осторожно проехалась к нему прямо на попе. Этот негодяй, заставивший бедную женщину сгорать от стыда, притянул её к себе. Обнял за плечи, поцеловал в висок. И преспокойно запретил проявлять инициативу:
— Не лезь в это дело. Я разберусь.
— Правда? — вырвалось у неё с таким нескрываемым облегчением, что самой стало себя жалко.
— Правда, — всё так же спокойно пообещал он и добавил по-русски: — Если ты выдержишь прессинг всех, кто станет вязаться к тебе с требованием изгнать подружку. Устоишь? — спросил он и не удержался, съязвил: — Девственница из Донреми́.
— В отличие от Орлеанской девы я падшая женщина, — съехидничала в ответ Мийра, чувствуя себя распрекрасно. — Именно ты приложил руку к моему падению. Причём, дважды, — неожиданно припомнилось ей. — И оба раза ты ни разу не обещал жениться.
Влад неожиданно помрачнел. Его рука на плече заметно потяжелела и принялась сползать.
— Что не так? — моментально испугалась она.
— Ночью поговорим, — коротко пообещал он и перешёл на местный язык, обращаясь к следопыту: — Брат, за Вуксату поторгуемся с вожаками. Есть у меня для них одна заманчивая идейка. А вот с Катраем придётся действовать, следуя традициям. Ты должен бросить вызов Трайтару. Единственное, что я смогу: убедить, чтобы драка была до первой крови.
— Согласятся, — авторитетно поддержал его сын одного из вожаков.
— Тоже думаю, что согласятся, — кивнул Влад.
— А что за идейка? — нетерпеливо полюбопытствовал БрутиИ сунул ему бутыль, что вертел в руках: — Хлебни и выкладывай.
— Потом. Нужно ещё подумать, — отнекался неповторимый генератор миротворческих начинаний.
Не хочет, при мне говорить — поняла Мийра. И хотя её прямо-таки распирало от любопытства, настаивать не стала. Обещала же не создавать проблем — лучше бы она тогда язык себе откусила! Впрочем, у неё и без новых интриг есть, куда залезть: столько загадок скопилось, что не перечесть. Она приняла самый решительный вид человека, имевшего право знать — раз уж её втянули во всё это безобразие. Влад, покосившись на дважды соотечественницу, досадливо нахмурился. Естественно, решил, что та сейчас прицепится к нему, проигнорировав намёк придержать коней. Мийра мысленно усмехнулась и выложила кое-какое возникшее подозрение:
— Когда я залезла в нору, где пряталась Вуксата, мне показалось странным поведение Катрая.
Сведённые к переносице брови Влада тотчас расслаблено разъехались: отлегло. Его неуёмная любовь не полезла туда, куда не просили. А мог бы уже привыкнуть к её нечеловеческой сдержанности — немножко обиделась Мийра. Во всяком случае, уж точно не женской.
— И что в нём было странного? — зримо насторожился Страк.
Его можно понять: он будет защищать любимую всеми доступными способами, раз уж отважился открыто признать её таковой. Его бы пожалеть — и на миг такое желание в душе шевельнулась. Но все собственные догадки с домыслами ужасно осточертело пережёвывать в одиночку! Просто сил никаких нет. Так что — заупрямилась Мийра — будьте добры, и развейте хоть часть сомнений.
— Маленький ребёнок внезапно вырван из привычной спокойной жизни, — взялась объяснять она. — Его уносят из дома и затаскивают в тёмную страшную звериную нору. Мама его напугана. Хотя и старалась не подавать виду. И этот ребёнок спокойно ждёт чего-то: не плачет, не жалуется, не просится наружу К тому же, появление чужой тётки не пугает его. Хотя она оборотень, и чистокровный твиз это чувствует.
— Ведёшь к тому, что его обманули? — моментально догадался Влад. — Сказали, будто это такая игра? И он, само собой, не боялся.