Страница 27 из 64
Упомянув женишка сакризии, он прилип изучающим взглядом к её лицу: следил за реакцией. Поздно! Она уже во всеоружии: второй раз на неконтролируемых эмоциях не подловят. Конечно, неплохо было бы и душу успокоить, а то она сегодня непозволительно расклеилась. Но очередное упоминание о любимом — явившимся в Тарух, но не спешившим встретиться — крепко приложило по голове. Вот, значит, как? Что ж, продолжим обижаться — заерепенилась буквально минуту назад получившая пинка девичья гордость. И от всей полноты счастья за освобождение брякнула:
— Ничего. Выпьем у меня.
Брут, видимо, решил, что ослышался и с нажимом переспросил:
— В твоём доме?
— Ну, да, — максимально беспечно улыбнулась бросившаяся во все тяжкие бунтарка. — Отец царское вино с Неомрачённой Стороны прикупил. Всего две бутылки. Вот мы с тобой его и оценим.
В глубине души Мийра надеялась, что этот нахал откажется от явно неприемлемого приглашения. Они же с Владом друзья… вроде бы. Однако Брут не дал ей послабления. Изобразил ухмылку демона-искусителя и бархатисто промурлыкал:
— Как чувствовал, что сегодня встречу свою удачу.
Можно было прицепиться к двусмысленной фразе, сведя её в домыслах до оскорбительных домогательств. Обидеться и взять назад своё сомнительное предложение. Но стало неловко выставлять себя одновременно кокеткой, лицемеркой и дурой. Столько времени потратила на репутацию разумной достойной женщины и что? Выбросить её на помойку? Ну, уж нет!
— Удачей меня ещё никто не называл, — продолжая улыбаться, отшутилась Мийра. — Но мне нравится. Мы идём?
Брут чуть повернул голову, скосив глаза на дверь клуба за спиной. Еле заметно усмехнулся и шагнул к златовласой мечте:
— Идём.
Однако посиделки в гостиной не задались. Когда хозяйка притащила в дом постороннего мужика, обедавшая в одиночестве Вуксата отнеслась к этому, в общем-то, нормально. В глазах всего лишь промелькнул интерес, замешанный на удивлении: зачем он тут? Воспитанная твизария поднялась и дипломатично осведомилась:
— Он будет с нами обедать?
Мийра открыла, было, рот, дабы ответить положительно — даже обрадовалась, что не придётся пить с Брутом тет-а-тет. Но тут чёрт принёс в гостиную Хлопу. Беззаветно верившая в благородство любви девушка — сама, между прочим, повоевавшая за неё — одарила златовласую вертихвостку возмущённым взглядом. У сакризии, можно сказать, свадьба на носу, а она гулеванит с другими мужиками! Испозорила доброе имя семьи… и всё в таком же духе.
Несправедливый упрёк завёл Мийру с пол оборота. Во-первых, о свадьбе никто пока даже не заикался. Во-вторых, она сегодня вдоволь понаслушалась про их благородную всепобеждающую любовь — её, во всяком случае, точно победили. В-третьих… какое тебе вообще дело — хмуро уставилась хозяйка на служанку, всё-таки не решаясь той нагрубить. На раздражение, вызванное юной морализаторшой наслаивалась досада на затянувшуюся нелепую паузу. С которой легче лёгкого разобрался Брут.
— Бери вино и пошли, — объявил он в приказном порядке, пояснив: — Разопьём его где-нибудь на мягкой травке в теньке дерева. Ты, — почти грубо приказал он полыхавшей негодованием Хлопе, — собери нам с собой еды. И мянеза не забудь. Пляменей не клади, только чуть прожаренного мяса.
После чего этот гад склонил голову к стоявшей столбом собутыльнице и вкрадчиво проурчал:
— Где царское вино?
Хлопа вылетела из гостиной пробкой, от души хлопнув дверью — аж каменные стены застонали. Вуксата плюхнулась обратно в кресло и невозмутимо сунула ложку в миску с оливье — пристрастилась к нему в доме благодетелей так, что не отодрать. Второй рукой она выбрала из стопки лежавшей тут же бумаги листок и, как бы между прочим, пробормотала:
— Придумала три новых эскиза для браслетов. Думаю, получилось неплохо.
— Не сомневаюсь, — отмерла незаслуженно пристыжённая сакризия, компенсируя растерянность показной непринуждённостью. — Спасибо, что озаботилась, — подходя к столу и беря другой эскиз, искренне поблагодарила она. — А то я всё никак не соберусь. Ты бы зашла в мастерскую, посмотрела на первые браслеты. Мне понравилось, но хотелось бы слышать твоё мнение.
Брут так же заинтересовался творчеством беглой твизарии, беспардонно перебирая изрисованные листки. Никак их совместное творчество не комментировал, а просто разглядывал образцы будущей моды. И вроде бы ему нравилось — покосившись на оборотня, отметила Мийра, отчего-то получив удовольствие.
— Сегодня и зайду, — пообещала Вуксата, запив оливье разбавленным вином. — Всё равно собиралась на рынок.
Продолжая разводить дипломатию — говоря обо всём и ни о чём — они дождались возвращения Хлопы. Девушка притащила каменное лицо и корзину со снедью для пикника. Грохнула ею о стол и умаршировала обратно на кухню с видом непреклонного борца за нравственность.
— Не обращай внимания, — дружески посоветовала Вуксата. — Она со своим лесорубом поссорилась. Вот и кидается на всех с самого утра.
— Мы пошли, — тепло улыбнувшись той, что незаметно стала ей подругой, попрощалась Мийра. — Если отец вернётся раньше и спросит…
— Скажу, что ты бегаешь, — пожав плечами, легко согласилась твизария, что это не его ума дело.
Дочка уже взрослая. Он её воспитанием не занимается, целыми днями прохлаждаясь то на рыбалке, то за бильярдным столом. О замужестве красавицы, которая вот-вот перезреет, сморщится и сгниёт, тоже не беспокоится. Без пяти минут старая горемычная дева принуждена самостоятельно устраивать свою жизнь. Какие могут быть претензии? Никаких.
Юродствуя на прицепившуюся репьём тему, Мийра топала к воротам бок о бок с мужчиной, случайно подвернувшимся в плохую минуту. В принципе интересным, но принципиально не нужным. Даже не будь в её жизни Влада, Брут вряд ли возбудил бы в ней настоящее чувство — для этого сынок Брунтара… какой-то не такой. Какой именно — она объяснить затруднялась. Да и не видела причин доискиваться до корневищ отношения к этому оборотню. Первое впечатление — и весь сказ. Наверное, не всё ещё детство из головы выветрилось — со временем пройдёт и это.
— Иди за мной, — скомандовал Брут, промолчавший всю дорогу до городских ворот.