Дочь Дракона И Юриста-4 Когда любовь возвращается домой

Глава 7

'Что такое ревность? Всего лишь реакция

того, кто не понимает: нельзя приобретать

в свою собственность другого человека'

(Прояснял дедушка для внучки некоторые

аспекты жизни у не самых умных людей)

Восхищалась она вполне искренно: плитки с выточенными на них и раскрашенными фигурками одна к одной. Все двести восемьдесят восемь — два набора по сто сорок четыре штуки. Чтобы недолговечная местная краска не стиралась от многократного употребления, лицевую часть покрыли лаком. Тот, правда не совсем прозрачный: желтоват и мутноват. Но фигурки достаточно большие, чтобы разглядеть их. К тому же плитки большего размера, чем у их прототипа с Земли: у аборигенов лапищи не в пример землянам. Так что в целом получилось просто замечательно. Осталось разнести по свету и эту инфекцию, закрепив на века славу сакризии, сделавшую так много для азартных убийц семейных капиталов.

— Меня первого научишь, — потребовало любознательное дарование, любуясь разложенными на рабочем столе произведениями своего мастерства.

— Вы же работать перестанете, — честно предупредила Мийра. — В эту игру нужно играть вчетвером. Сам жаловался, что заказов вперёд на месяц. Тебя же бить начнут.

— Я лишние заказы другим отдаю, — легкомысленно проворковал мастер, поглаживая плитки. — Те, что неинтересны. А эти, — поцокал он ногтем по одной из плиток, — сам резать буду. То есть, мои ребята, — спохватившись, пояснил он и подскочил: — Я же тебе показать хотел!

Он снова помчался шарить по полкам, а Мийра принялась укладывать плитки обратно в специально сделанную для них шкатулку, довольно ворча:

— Обойдёшься. Тебе позволь, так ты вообще работу забросишь. Я же окажусь виноватой.

— Вот, — гордо провозгласил новатор, выкладывая перед ней пару новомодных браслетов. — По твоим рисункам. У меня уже три десятка заказов на них.

Местные браслеты вытачивали монолитными обручами, разнообразя лишь вырезанный на них орнамент. Придуманный не с бухты-барахты — каждый носил известный смысл. На браслетах изображали родовое имя обладателя и что-нибудь хвалебное в его честь. Порой доходило до абсурда — не все же тут сплошные герои своего времени. Мийра лично встречала браслеты с надписями «нахтаженамастеравалутачтоваритпиво» и «луахчтоубилвосемьнойхировисиануха». Прямо так: слитно и всё с маленькой буквы. Большую здесь не использовали даже в начале предложения или в именах — только царские удостаивались заглавной буквы. Она поначалу чуть глаза не сломала, читая местные записи. Потом принялась разделять слова в собственных, что в Тарухе переняли, признав пользу её придумки. Однако на браслетах продолжали лепить слова: так от предков заповедано.

Браслеты, сделанные по её эскизам, состояли из пластинок — обломков ушатанных карт — скреплённых между собой бронзовыми колечками. Поскольку площадь изделия значительно увеличилась, на нём кроме прежней белиберды помещались и узоры — опять-таки из-под руки сакризии. Простенькие, но здесь воспринятые на ура. Главное, новые браслеты не болтались на руке, мешая работать. Ими не стукали обо всё подряд, после чего на кости оставались щербинки. Они сидели, как приклеенные, плотно обхватывая руку. Красотища со всех сторон.

— А подвески? — вдоволь налюбовавшись результатами своей примитивной фантазии, поинтересовалась Мийра.

Серёжки аборигены то ли не выдумали, то ли считали недостойными, чтобы ради них дырявить уши. Которые, тем не менее, требовалось украсить — а как без этого? Для сего благородного дела использовали подвески, которые вешали на уши, как игрушки на еловые лапки. И снова та же беда: подвески в виде шаров, конусов, цилиндров и прочих цельновырезанных монументальных форм чуть легче кирпичей. Будь местные шеи не толстые и короткие, а тонкие и длинные, ломались бы под весом увесистой бижутерии. Люди богатые — способные раскошелиться на серебряные, а то и золотые подвески — вообще берегли от них уши. Крепили их к головным обручам. Словом, тутошняя красота — по мнению Мийры — требовала непомерных жертв.

Её одарённый компаньон притащил сакризии изделия, предназначенные для толчка местной моды в сторону минимизации веса и максимизации художественного вкуса. Ажурные подвески в виде птиц, расправивших крылья, которые почти образовывали круг. В природе таких не водилось, в мифах, естественно, тоже — откуда им взяться на планете с нелётными условиями? Но молодой энтузиаст заверил художницу, что именно в этом их ценность. Вставленные вместо глаз красные камушки увеличивали стоимость изделия из дешёвой кости. Сколько такие птички будут стоить, когда ими займутся ювелиры, Мийра боялась даже представить. Надеялась, что много.

А стоило бы прицениться — попрекнула она себя за легкомысленное отношение к вопросу накопления капиталов. Почему бы не наведаться к единственному в Тарухе ювелиру? Можно, кстати, заказать для себя настоящие серёжки. Прежде их носила — почему не обновить старые навыки? У оборотней здоровье железное. Проколов уши она от инфекции практически защищена самой природой. Да и золотые серёжки поспособствуют не подцепить заразу. Тут же личный критик в голове посоветовал не горячиться. Что, если горожанки — щеголявшие в рубахах с воланами «от сакризии» — переймут и эту моду? На золото лишь облизнутся, и начнут заказывать медные серьги. У кого-нибудь обязательно загниют уши… Короче, ходила без серёжек, и дальше ходи — закруглилась она с очередной придумкой.

— Красиво, — сердечно похвалила мастера, вертя в руках ажурную птичку. — И лёгкая какая. Думаю, их будут покупать.

— Расхватают, — самодовольно спрогнозировал он и тут же нахмурился: — Только на такие много времени уходит. Придётся новых подмастерьев нанимать.

— Нанимай, — не поняла Мийра причины его не слишком позитивного настроя.

— А как за всем уследить? — капризно надул губы молодой замордованный работой талант.

— Женись, — пожала она плечами. — Найди себе такую жену, чтобы все её боялись, как огня. По одному её слову становились, как атласные.

— Такая и меня обижать будет, — скептически оценил задумку необъезженный холостяк. — Сейчас я сам себе хозяин, а с такой женой сам стану, как атласный.

Передал компаньонше вторую пару подвесок и вдруг заискивающе взмолился:

— Нашла бы ты мне подходящую жену. А?

— Я! — опешив, вытаращилась на него женщина, у которой, по слухам, получается всё, за что не возьмись.