Страница 24 из 64
Впрочем, ей реально нет никакого дела до оборотней с их докучливым старичьём. Если так дорожат своим Голосом, пускай сами с ним и нянькаются — примерно в таком духе рассуждала обстоятельная девушка, у которой и без твизов дел невпроворот. Весь дом на ней. Хозяйка непрактичная и нерасторопная, хозяину так и вовсе на подворье наплевать — хоть плесенью тут всё зарасти. А они ещё и подселенцев с улицы таскают: кого с дитём, кого с предсмертной придурью. Где уж служанке за всем углядеть? Да, и не её это проблема — в дела хозяев лезть. У неё свадьба на носу. Вот уйдёт жить своей жизнью — они попомнят её незлобливость да беспросветную заботу.
Хмыкнув в ответ на собственные домыслы, Мийра вернулась к недосказанному:
— А Вуксата где?
— В лавку вроде пошла, — уплывая на кухню, ехидно бросила Хлопа.
О похождениях твизарии, видимо, уже весь город знает. А что? Трайтар во всеуслышание объявил о разводе — тут же оправдала её Мийра. Вуксата теперь женщина свободная. Лишь бы приютившую её сакризию не обвинили в сводничестве — промелькнула и пропала тревожная мыслишка. Пускай обвиняют — отмахнулась от неё Мийра и наметила план на предстоящий день:
— Я тоже пойду. Надо гения навестить. Забрать маджонг и научить его делать пластины для жалюзи. Надеюсь, он из города не удерёт, когда узнает о новой затее. А то здесь и поговорить нормально почти не с кем, — ворчала она под нос, надевая приготовленную Хлопой жилетку.
Голову уже давно демонстративно не повязывала: плевать ей на драконов. После памятной встречи с убийцей мамы ей только ленивый не пообещал свернуть шею любому сакризу, что явится доставать их любимую трактирщицу. Впрочем, она и сама за себя постоять сможет. В Тарух сакризы могут явиться лишь в человеческом обличье. А вот она свою тварную изнанку, где хочешь примерит. Так наваляет захватчикам! Лишь бы папашка дракон под руку попал. Правда, отец юрист тут же напомнил: в городе оборачиваться хищником запрещено. Будь она хоть трижды уважаемой персоной, скидок не будет: штраф придётся уплатить. И штраф немалый. Денег жалко — согласилась с ним Мийра, но осталась стоять на своём: жизнь дороже.
Хорошо, конечно, бравировать, сидя дома под надёжной крышей. Рядом с клубом, битком набитым твизами. А, когда идешь по широкой улице под открытым небом, спеси-то поубавится. Она шагала в мастерскую резчиков по кости с гордо поднятой головой — так удобней незаметно высматривать в небе драконов. Не забыла и коситься по сторонам: вдруг Влад объявится? В последний раз поймала его у швейной лавки, где этот франт купил новую моднявую жилетку с вышивкой. Напялил обновку прямо на голое тело атлета — все женские взгляды вокруг прилипли к нему, как намагниченные. Ещё бы, он и тут оказался красавцем. К тому же, наверняка бабником —
правда, никто об этом не сплетничал, что само по себе подозрительно.
Потом, сбежав с ней в их потаённый уголок, Влад объявил, что приоделся именно для неё — для любимой женщины. Хотел и её приодеть, но любимая как-то под руку не подвернулась. Словом, вовсю иронизировал, будто проверяя нервы Мийры на прочность. А чего там ещё проверять? Где он найдёт кого-то терпеливей? Даже человеческие аборигенки, что вешаются на шею оборотням, не слишком-то их балуют безоглядной покорностью.
— Нет! — первое, что выпалил её любимый гений, когда сакризия переступила порог его мастерской.
— К сожалению, да, — показушно развела она руками.
Дескать, нарисовалась — не сотрёшь. Карма у тебя, приятель такая. Видать, грешил много, несмотря на малость прожитых лет и дикую загруженность по работе.
Кстати, гений до сих пор не женат — впервые заинтересовалась Мийра этим вопросом. А почему? Ищет невесту побогаче или похозяйственней? Он же недавно купил соседний дом, расширив мастерскую за счёт прежней жилой половины собственного. Да и часть новой жилплощади заселил подмастерьями, денно и нощно точившими карты — это проклятие, заразившее весь город. Говорят, уже и соседние поселения пристрастились к новой забаве. И, что показательно, вместе с картами туда проникло имя изобретательницы: полукровки-дигралии. Уж без такой славы Мийра вполне могла прожить припеваючи. Если баб достанет, что их мужики всё свободное время режутся в «дурака», как бы златовласой разносчице инфекции не припомнили живость её воображения.
— Я же сказал, — принялось брюзжать молодое дарование, — сообщу, когда будет готово. Зачем тебе ноги зазря трудить?
— А ты закончил? — с ласковой угрозой в голосе осведомилась она.
— Закончил, — нехотя признался этот паразит и поплёлся искать её заказ на полках с готовыми изделиями.
— Почему же тогда не сообщил? — добавила она в голос совсем уж нестерпимой ласки.
— Забыл, — прозвучало в ответ, как само собой разумеющееся.
— Он забыл, — возведя очи к потолку, пожаловалась она всем богам сразу.
— Зато хорошо получилось! — с энтузиазмом похвалил себя молодой талантливый склеротик.
— Только это тебя и спасает, — проворчала Мийра под нос, приготовившись восхищаться.
С гениями без этого нельзя. Без восторженных дифирамбов они хиреют и перестают, что называется, ловить мух. А кому это надо? Лично ей ни в малейшей степени.