Страница 17 из 64
Глава 5
'Тайна опасна не тем, что её могут раскрыть.
Гораздо опасней, если она так и останется
тайной. Ты всю жизнь будешь её бояться'
(Объяснял дедушка внучке, почему не
стоит делать того, что нужно скрывать,
или сразу признаваться в своих шкодах)
Старый оборотень замер, прислушиваясь к тому, как соплеменники покидают гостиную. Едва хлопнула дверь, он таинственным шёпотом сразил собеседницу наповал:
— Это правда, что в вашем мире по небу железные машины летают?
— В нашем? — опешив, ляпнула Мийра.
И лишь после этого сообразила, как прокололась. Пыталась вскочить, но крепкая не по возрасту рука оборотня поймала её всё за то же колено. И властно потянула обратно: сядь! Она села, лихорадочно соображая, как себя вести.
— Брось, — беззаботным голосом посоветовали ей не паниковать. — Валад признался мне, как попал сюда. И всё ради тебя.
— Ага! — скептически буркнула Мийра, слегка успокоившись. — Из-за меня.
— Ну, и отчасти из-за гнетущей его скуки, — согласился с её сумбурными возражениями мудрый Голос Племени Бру. — Что нам оказалось на руку, — одобрил он выходку безрассудного инопланетянина.
— Почему? — изумилась другая инопланетянка.
Тоже, если вдуматься, безрассудная авантюристка, слепо доверившаяся буйной фантазии и одному сомнительному призраку. Который, между прочим, вполне мог оказаться шизофреническим бредом. Не заподозрила в этом лошадку лишь по одной причине: та не требовала жертвенного самоубийства. Просто помогла пересечь фантастическую границу между реальностью и снами. Впрочем, всё это настолько сложно, что Мийра никогда не задумывалась всерьёз о механике процесса. Случилось и случилось — какая разница, насколько это антинаучно? Главное, что ей тут гораздо лучше, чем было там после смерти дедушки.
— А он тебе не хвастался? — удивился Лабрух такому упущению со стороны парня, вовсю старавшегося произвести на девушку убийственное впечатление.
— Кажется, упомянул что-то, — дипломатично оправдала она Влада и тотчас вцепилась в старейшину: — Расскажешь?
— Ещё чего! — притворно возмутился тот. — Не рассказал, значит, так надо. А ты не лезь.
— Не лезь, — досадливо проворчала Мийра и пожаловалась: — Вечно одно и то же. Все только и отмахиваются: не лезь. При этом сами же меня и втягивают в свои проблемы. Это справедливо?
— Несправедливо, — слишком легко согласился Лабрух и принялся её поучать: — Ты неверно об этом судишь. Тебя никуда не втягивают. Просто ты оказалась тем, на ком сходятся многие плохо разрешимые затруднения.
— Какие, например? — оживилась она, чувствуя, что сейчас узнает нечто крайне полезное.
— К примеру, справедливое желание племени Тра отстоять честь своего вожака, — обозначил он и без того известное Мийре обстоятельство.
— А без меня её никак не отстоять? — раздражённо пробурчала фальшивая спасительница целого народа, ощущая, как заныла её главная мозоль. — Как бы они её отстаивали, не появись тут я?
— В драке, — как само собой разумеющееся, пояснил великий мыслитель здешней современности.
— Они и так дерутся, — не поняла она сути перемен. — В чём разница?
— Они дерутся, — многозначительно повторил Лабрух. — А не рвут друг друга на куски. Как сотню лет назад, когда племя Вук и породило нынешнюю нескончаемую вражду.
— И как я помогла не свершится подлинному кровопролитию? — язвительно осведомилась Мийра, заподозрив, что ей просто морочат голову.
— Ты помогла вскрыть правду о позорных деяниях Вуконтара, — снисходительно поведал старейшина. — Не случись этого, племя Хра объединилось бы против Тра с племенем Вук. Тогда подлинная война, а не драки молодняка по лесным уголкам. Да и остальные в стороне бы не остались. Настоящие-то мужи пока даже рук не марали. Ты и представить не можешь, какая грянет беда, когда они схлестнутся.
— Неправда! — буркнула кандидатка во всенародные святые благодетельницы, кое-что припомнив. — Это просчитал и устроил Влад. Мне до такого хитрого плана не додуматься.
— А ради кого он всё это проделал? — ехидно осклабился старый ушлый оборотень. — Ради тебя же. Не хотел, чтобы ты вошла в нашу жизнь в разгар кровавой бойни. К тому же чужачкой, сакризией. А ты к нам пришла матерью Лютрая. Тобой же спасённого. Сразу стала своей. К тому же уважаемой всеми женщиной, — то ли польстил он, то ли насмехался. — Все вожаки… даже паршивец Вуконтар приняли тебя под свою защиту. У нас такое нечасто случается, но теперь ты дочь каждого племени Теневой Стороны.
— Не разорваться бы, — озадаченно пробормотала Мийра.
А с этого ракурса она своё положение как-то не рассматривала. Ну, приняли под защиту, не подвергли гонениям — и слава Богу! Однако о родстве со всем твизами никто прежде не заикался. Видимо, для них это само собой разумеющееся. Почему же тогда истинная Мийра не навела заместившую её попаданку на такую простую мысль?
А! всё просто: у сакризов нет такой традиции. Потому что их сообщество делится не на племена, а на семьи. Члены каждой кровные родственники, никогда не принимавшие в семью других сакризов и не берущие тех под защиту. Обособленцы — как назвал бы их дедушка Мирки. Что уж говорить о пресловутом члене всех до единой драконьих семеек: им подобное в голову не придёт.
Что ж — переварив услышанное, поняла она главное: теперь окончательно прояснилось, зачем Влад оставил их с Лютиком в Мрачном Лесу. Как он однажды объяснил причину? Они со следопытом решили, будто с ней малышу будет спокойней? Она, мол, в него так вцепилась, что отнимать стало жалко? Тогда это объяснение показалось Мийре притянутым за уши. Стал бы Влад благодушествовать, назрей крайняя необходимость срочно вернуть похищенного сына Трайтара. Может, та и была, но ребята плюнули на всё и вымостили беглой сакризии дорогу в лучшее будущее. Какие же они оба замечательные — едва не до слёз умилилась она. И тут же вновь поклялась помочь Страку с Вуксатой сочетаться законным браком. Любой ценой!
— Разрываться не придётся, — благосклонно успокоил её Голос Племени Бру. — Никто тебя на свою землю жить не потащит. У тебя своё место имеется.
— Кстати, — озарило Мийру, — это не связано с тем, что я теперь общая дочь? Поэтому вы помогаете мне обустроить в Тарухе место для твизов?
— Додумалась, наконец-то, — хмыкнув, поздравил её старый мудрец. — Понятно, что ты принадлежишь всем, а ни кому-то одному. Никаких предпочтений какому-то племени оказывать не станешь. На твоей земле все равны. А это неплохо.